Только накануне мы с ним обсуждали приобретение новых камер слежения, и он ни слова не сказал, что не собирается работать дальше, а наутро написал заявление и наотрез отказался объяснить, что случилось. Я была в отчаянии, потому что фирма развивалась в те годы очень бурно и безопасность была ключевым моментом в работе. Я спросила, где мне теперь искать нового сотрудника такого уровня, и он предложил Олега. Сказал, что давно его знает, что он – отличный специалист. Мы встретились, я посмотрела его послужной список, и меня все устроило.
– Странная история, – задумчиво сказал Воронов. – Пожалуй, надо будет найти этого вашего бывшего безопасника, чтобы порасспросить подробнее, отчего он так активно сорвался с места.
– Все это интересно, но для меня совершенно не важно, – вдруг сказал Семенов. – Мне бы хотелось, чтобы вы еще установили, какое отношение убийство имеет к развалу «ЭльНора», а также к покушению на Элю.
– Да. Меня действительно уже несколько раз хотели убить, – печально сказала Бжезинская.
– Что значит, в вашу машину стреляли? – спросил Воронов. – Элеонора Александровна, почему вы мне ничего про это не рассказывали?
– Я боялась, что эта история привлечет дополнительное внимание к нехорошей обстановке вокруг «ЭльНора», – призналась Бжезинская и вдруг заплакала горько и безутешно, как ребенок.
– Боже мой, какая глупость, – вздохнул Воронов. – Неужели вы не понимаете, что все это время ходили по краю пропасти? Вы ведь взрослая женщина, Элеонора Александровна, а ведете себя, как девчонка.
Она подняла на него залитое слезами лицо, строгое, гордое, прекрасное, несмотря на отсутствие косметики и струящиеся из глаз слезы, и Воронов вдруг понял, отчего в эту женщину влюбляются так бесповоротно. Нет, его сердце было навеки отдано Лельке, но Антона Попова, Василия Лукьянова, Олега Меркурьева и Витольда Семенова он сейчас понимал прекрасно. А вот Бориса Бжезинского не понимал вовсе. Своими руками отдать такой бриллиант… Дурак, вот как есть дурак.