Элла могла вести себя тише воды, ниже травы, ничего не предпринимать и вообще не ссориться с Норой, согласившись на все ее предложения и условия. От этого Нора не стала бы ненавидеть ее ни на йоту меньше. Ее внутренний жар могло остудить только полное физическое устранение раздражающего фактора. А это означало, что Эллу нужно убить.
Мысль эта, промелькнув в голове впервые, ужаснула, оставив чувство опустошения. Нора не была убийцей. То есть та Нора, которую она привыкла каждое утро видеть в зеркале, не могла быть убийцей.
По крайней мере, когда мысль вернулась, а потом начала приходить регулярно, снова и снова, в ней уже не было ничего пугающего. Убить – на самом деле просто, особенно если обладаешь высоким интеллектом и умеешь продумывать мельчайшие детали. Нора умела.
План убийства был простым, легко выполнимым, а главное, практически ненаказуемым. И человек, готовый помочь Норе воплотить его в жизнь, нашелся очень быстро.
Маховик преступления был уже запущен, оставалось только ждать. Но именно ждать Нора не умела. Так было с раннего детства. Ожидания Нового года, экзамена, первого свидания с новым кавалером были одинаково невыносимы. Минуты растягивались на часы, часы на сутки. Норе всегда казалось, что циферблат издевается над ней, отодвигая стрелки все дальше и дальше от заветной цели.
Ее одинаково раздражало стоять на остановке в ожидании автобуса и терпеть, пока закипит чайник.
Она отдавала себе отчет, что задуманный ею план может оказаться несмертельным. Что ж, Элкина инвалидность ее тоже вполне устраивала.
Нора прошла в ванную комнату, скинула невесомый халат – пышную пену умопомрачительно дорогого кружева, критически оглядела в большом зеркале свою обнаженную фигуру и переступила порог душевой кабины.