Пока он разувался, раздевался, я рассматривала его, точно не видела и вправду очень давно. Блин, а он ведь на самом деле был очень симпатичным молодым человеком! Высокий, темноволосый, с атлетической фигурой, и вполне мог составить отличную партию любой красотке.
– Как здоровье? Выздоровел?
Вежливость превыше всего.
– Да вроде бы.
– Как Новый год встретил?
– Нормально. Дома. А ты?
– Ооооо… А я очень весело!
Уже через минуту мы сидели у меня в комнате, удобно расположившись на полу на раскинутых одеялах. Я поставила небольшой столик, на него чай с пирожными.
– Леська напилась???
– Представляешь, она сама в шоке! Я бы, конечно, попросила тебя об этом не распространяться, но не имеет смысла. Пьяной её видели все местные сплетники.
– А тебя все местные сплетники видели с здоровенным парнем на крутой тачке, – внезапно заметил он и как-то исподлобья посмотрел на меня.
– Так… И кто тебя посветил в подробности?
– Нашлись добрые люди, – он как будто невзначай бросил на меня вопрошающий взгляд и отправил в рот очередное пирожное.
Я скрестила руки на груди.
– Этот здоровенный парень – сын друга моей матери.
– Во как?
– Вот так! – возмущенно фыркнула я, строя план мести тому подлецу, кто распространил про нас сплетни. Всё равно же узнаю!
– И вы не встречаетесь?
В виду последних событий, Астахов просто не мог не задать этот вопрос.
Я готова была уже вспылить и послать Астахова по известному направлению, но тут во мне проснулась та самая пресловутая женская мудрость, и я решила всё перевести в шутку.
– С какой стати?
Реакция Илюхи в тот момент искренне порадовала. Он тотчас расслабился и вальяжно растянулся на одеяле. И мы продолжили весело болтать о пустяках. Меня периодически так и подмывало спросить, выбросил ли он ту дурь из головы, где я нравлюсь ему, но что-то удерживало меня. Нутром чувствовала, что эту тему затрагивать не стоит.
Мы практически покончили со всеми пирожными, когда я предложила:
– Слушай, Астахов, давай, когда все немного оклемаются, сгоняем на каток? После Рождества? Повеселимся от души.
– Я не могу, – ответил Илья, и его лицо стало неожиданно серьезным.
– Почему это? Ты же меня с пятого класса грозишься поставить на коньки, а я этому процессу активно сопротивляюсь.
– Не могу я, говорю же.
– И, по какой, интересно знать, причине? – воинственно произнесла я.
– Я уезжаю.
Уставилась на него, чувствуя, что чего-то не догоняю.