Пока я соображала, Максим заглушил двигатель и, не глядя на меня, вышел из салона. Я сидела притихшая. Смотрела лишь, как он огибает «Мазду», подходит к моей двери и распахивает её.
– Иди ко мне.
Три слова.
Всего три слова, произнесенные нежным добрым голосом и всё, меня накрыло. Я зажала рот рукой, чтобы не разреветься в голос.
– Только без слез. Я, конечно, в виду своей работы заработал иммунитет к ним, но давай чуть позже ты поплачешь на моем плече. Голом.
Я хотела переспросить, какое именно слово он употребил последним – «голом» или «голой», но потом передумала.
Макс меня понял. Аккуратно подсунул руки и вынул меня из салона. Я, судорожно втянув в себя воздух, путаясь всё в том же пледе, обняла его за шею.
– Крепкая.
– Крепкая – кто?
– Твоя шея.
Макс хмыкнул.
– Малолетка, это комплимент?
– Считай, моя благодарность за тепло.
– Запомню.
Я высунула нос из-за его плеча, и только тут до меня дошло, что двор – чужой.
– Мы идем ко мне.
Нес меня абсолютно свободно, словно я и не весила добрых пятьдесят пять килограмм.
Я хотела возразить, подобрать что-то остроумное – не стала. Какое сейчас может быть остроумие?
– Я долго спала?
– Около часа.
– Понятно.
На самом деле мне абсолютно ничего не было понятно. И я снова промолчала. Хватит, наговорила уже сегодня.
И как же, черт возьми, было хорошо на мужских руках. Когда тебя вот так несут – заботливо.
Конечно, в моей голове вился с десяток, а то и более вопросов, которые требовали немедленного разъяснения. По тому, каким спокойным чувствовал себя Максим, я поняла – они будут. Не стоит гнать лошадей.
Он набрал код, мы вошли в просторный холл, и тогда я снова поняла разницу в нашем социальном доходе. Аааа… ну и что? Меня, кстати, в гости заносят, я сама не напрашивалась.
Лифт тоже был большим, просторным.
Максим жил на пятом этаже, поднялись быстро.
С рук он меня не спустил, даже когда открывал дверь ключом. Я могла бы попросить, нет, потребовать меня поставить на ноги, но зачем? Да-да, я включила эгоистку.
Мы вошли в квартиру, и меня тотчас усадили на длинную кожаную танкетку.
– Плед можешь теперь отпустить, – Максим присел на корточки и с самым спокойным выражением на лице стал снимать с меня кроссовки."
"А я сидела ни жива ни мертва.