Пальцы отодвинули ткань и прошлись по моей плоти, заставляя мое лицо исказиться как от боли и с мольбой посмотреть в бирюзовую тьму. От ожидания боли все тело натянулось как струна…но ее не последовало. Пальцы раздвинули складки, поглаживая, продвигаясь вглубь, пока не погрузились в мое тело, вызывая такой трепет, что кажется у меня все тело сводит от него судорогой. Медленно протолкнул их внутрь, слегка двигая, заставляя меня всхлипывать, не разрывая зрительный контакт, не прекращая молить одним взглядом, чтоб отпустил, прекратил.
И вдруг выскользнул наружу, и сдавил самое средоточие напряжение, там, где набухло и превратилось в каменную точку сумасшествия, сдавил клитор и сорвал в безумие. Меня мощно разорвало на осколки. Так мощно, что мне показалось я сейчас упаду, и я падала, назад, на стол, изогнувшись, с громким криком, а пальцы не останавливались они вошли в меня снова уже сильными толчками, резкими…влажный рот впился в мой задыхающийся, не давая стонать, сжирая эти стоны. Казалось пальцы продлевают агонию, извлекают из меня адскую музыку, до самого последнего аккорда пока тело не начинает покалывать расслаблением.
И я не могла ни о чем думать, ничего осознавать…. Я все еще смотрела в бирюзовый ад и понимала, что только что дьявол насиловал мое тело настолько изощренно, что оно ответило ему ненавистным оргазмом. Снова. И вместе с расслаблением вернулась ненависть. С новой силой. Захлестывая с головой. Заставляя трястись от этой ненависти.
Волин поднес пальцы к лицу покрутил ими на свету, показывая мне скользкую влагу, а потом прошелся по ним языком.
— Отыгралась. — сказал хрипло и склонил голову к плечу, — ты так невероятно кончаешь, что я готов за это приплачивать. Не находишь это несправедливым? Ты испытываешь удовольствие, и я тебе за это плачу?
— Вы вынуждаете меня его испытывать. А это насилие.
Ухмыльнулся, продолжая лизать свои пальцы, между ними, как будто смакуя мое унижение. Подлая сволочь.
— Мне нужно еще пятьсот тысяч.