Блин! Что же я наделала?!
Это единственная мысль в моей голове, когда я вижу, как к туалету бегут еще двое охранников.
— Так, и чего Серый сказал-то? — доносится до меня их разговор.
— Да извращенец какой-то в бабский туалет проник! Как смог?! Сейчас всем пизды дадут! Не видать нам премии квартальной! Сейчас я его лично, суку…
Дальше следует поток предполагаемых действий в отношении Давида.
Это же его приняли за извращенца.
Блин. И жалко его. Но потом я вспоминаю, как он обманывал меня.
Поэтому пусть. Но ведь и правда извращенец? Он зашел в женский туалет! В суде!
Пусть голову включает хоть иногда.
Но встречаться с ним взглядом мне больше не охота, поэтому я быстро бегу по коридору.
— Ты чего? — ловит меня Максим. — Случилось чего?
— Живот скрутило, — обхватываю себя руками и наклоняюсь. — Тошнит. Я не досижу до конца, Максим. Точно нет.
— Ладно, поехали. Ты уже все равно показания дала.
Максим отвозит меня домой, а сам уезжает обратно в суд.
Иду на кухню. Там Вика, моя старшая сестра.
— Ну, как все прошло? — спрашивает она.
— Нормально. Быстро. Видишь, уже дома.
— А я вот сижу все и думаю, — мечтательно произносит Вика. — Ну, здорово же, что все так сложилось! — я не разделяю ее восторга, но терпеливо выслушиваю. — И Ратмира этого схватили, и денежки, считай, у нас в кармане. Ведь Давид сам развелся с тобой. Сам нарушил условия договора. Вот, пусть-ка теперь отстегивает нам неустойку.
Вика довольно потирает руки.
— Нет, Вика, — охлаждаю ее запал. — Эти деньги мы не возьмем. Пусть подавится.
— Ты чего? Ревнуешь, что ли? — усмехается сестра. — Неужто и правда влюбилась? Ха! Тогда, сестренка, надо было крепче за яйца его держать и не отпускать. Такие мужики на дороге не валяются и отбиваются легко.
— Ну и нафиг он нужен такой? Пусть катится.
Сестра лишь хмыкает.
Вечером к нам заходит Макс.
— Когда мы возвращаемся в Питер? — спрашиваю я.
— Я хотел поговорить с тобой. Наедине, — серьезно произносит он и это настораживает. А вдруг он знает про извращенца в женском туалете? А вдруг извращенец ищет меня? Пора.
Сажусь напротив Максима.
— Понимаешь, Василиса, все не так просто с твоим отцом.
Это пугает меня.
— Помнишь, я говорил, что он схему придумал с этими квартирами? — спрашивает у меня Максим.
Что-то было, да. Киваю.
— Твой отец гениальный мужик был. Он, похоже, предполагал, что квартиры-то ненадежны.