Сара, придерживавшаяся иного мнения, сказала Хью, что эту иронию следовало бы отделать крикетной битой и втоптать в землю.
Если, конечно, ирония была бы материальной. Но порыв замахнуться крикетной битой на что-то еще, кроме крикетного мяча, положительно менял все.
Правда, в музыкальном салоне Плейнсуортов не было крикетных бит, поэтому Сара захватила смычок от скрипки Харриет и воспользовалась им так, как, несомненно, пожелал Господь: пригрозила им Дейзи, да так, что та взвизгнула.
Сара зарычала – действительно зарычала, – а Дейзи поспешила укрыться за фортепьяно.
– Айрис, заставь ее прекратить!
Но та лишь вскинула брови, словно хотела сказать: «В самом деле воображаешь, что я встану с этого стула, чтобы помочь тебе, моей невероятно противной и занудной младшей сестре, причем именно сегодня?»
И да, Айрис умела сказать все, что угодно, одним движением брови. Нужно заметить, это воистину удивительный талант!
– Я всего лишь сказала, что она могла бы лучше относиться ко всему этому, – надулась Дейзи.
– Если подумать хорошенько, – сухо констатировала Айрис, – это не такой уж блестящий выбор слов.
– Но из-за нее все мы будем плохо выглядеть на сцене!
– Она, – зловеще объявила Сара, – единственная причина, по которой у вас сегодня есть квартет.
– Мне все же трудно поверить, что у нас нет человека, способного занять место Сары у фортепьяно, – заныла Дейзи.
Айрис уставилась на нее с открытым ртом.
– Ты говоришь так, словно подозреваешь Сару в нечестной игре.
– О, у нее есть веская причина подозревать нечестную игру, – прошипела Сара, наступая на Дейзи со смычком.
"– У нас заканчиваются незамужние кузины, – пояснила Харриет, поднимая глаза от нот. – После меня остались только Элизабет и Френсис, прежде чем мы сможем обратиться к новому поколению.
Сара пронзила Дейзи последним злобным взглядом, прежде чем вернуть смычок Харриет, и предупредила:
– Я играю в последний раз. И мне все равно, даже если вы усохнете до трио. Единственная причина, по которой я играю в этом году, это…
– Потому что чувствуешь себя виноватой, – закончила фразу Айрис и добавила, когда ее слова были встречены молчанием: – Так и есть: ты все еще чувствуешь себя виноватой из-за того, что бросила нас в прошлом году.
Сара открыла рот, поскольку в ее натуре неизменно крылось желание спорить, когда ее в чем-то обвиняли, справедливо или нет (а в данном случае – нет), но тут увидела мужа, стоявшего в дверях с улыбкой на лице и розой в руке, и просто сказала:
– Да. Так и есть.