А бумаги ты уже прочитал, так и отдай! Не обостряй отношений с Гуровым! Он все-таки власть.
– Бумаги и все остальное я отдам, но не потому, что испугался Гурова, а потому, что они мне больше не нужны. Я теперь и сам, если понадобится, смогу вычислить тех, кто прессовал Болотина.
– Андрюша! – всплеснул руками Нахимсон. – Это теперь уже несущественно. Лучше бы ты нашел того, кто в него стрелял и убил ни в чем не повинных людей.
– А его я уже нашел, пока Гуров гонялся за собственным хвостом, – усмехнулся Ольшевский.
– Ой! – скривился Нахимсон. – Давай без этих подробностей. Так что мы будем делать?
Ольшевский сел напротив него и взял его руки в свои, что бывало нечасто.
– Боря! Ты подобрал меня молодого, зеленого и самонадеянного до дури и многие годы был мне как родной отец. Учил меня, воспитывал. Я это всегда ценил, ценю и буду ценить до конца моих дней.
– Значит, ты наконец повзрослел, и мне больше не нужно за тебя беспокоиться, – дрогнувшим голосом произнес старик."
"– Уезжай прямо сегодня. Я знаю, что квартира эта давно продана, и вы просто снимали ее у новых хозяев, да и чемоданчик твой сложен, поэтому тебя здесь ничего не держит.
– Босяк! Кого ты хочешь обмануть? Скажи мне, что ты затеял?
– Боря! Уходить нужно красиво, чтобы оставить о себе долгую память. Не скажу, что это будет совсем безопасно, но мне удавались предприятия и посложнее. Ну, давай прощаться! Где найти друг друга, мы знаем, так что не потеряемся.