Подпоят кого надо, Костика к нему запустят, типа, подружка пришла, а потом фотографии предъявляют, где тот с мужиком в разных интересных ракурсах заснят. Валерий Сергеевич, конечно, напрямую не говорил, для чего все это делает, но я-то не дурак, догадывался. Да и платил он хорошо. Дороже, чем за шутку.
– Слушай, Леня, – проникновенно взглянув на него, проговорил Лев. – Ты ведь с этим Фирсовым давно знаком. Как, по-твоему, мог бы он для кого-то из своих клиентов организовать что-то посерьезнее шантажа?
– Не знаю.
– А Костик пойдет? – напрямик спросил Гуров.
– Этот может, – сдвинув брови, глухо проговорил Булавин.
– То есть ты хочешь сказать, что Костику этому убивать уже приходилось?
– Он однажды человека на спор ножом пырнул. Просто на спор.
Постепенно проясняя для себя нравственный портрет «Светы», Гуров уже не удивлялся выбору Смирнова. Подобные задания не даются первому встречному, и наверняка, прежде чем сообщить Костику о своем предложении, Смирнов навел соответствующие справки. Если подробности, которые он узнал, сродни тем, что сообщил ему сейчас Лелик, можно не сомневаться, что с выбором исполнителя заказчик определился быстро.
Кто такая Элла и для чего она время от времени посещает отель «Витязь», он легко мог узнать от самого Проскурина, поскольку и сам, как выяснилось, его навещал. Возможно, даже пересекался с этими бригадами девушек и Эллу знал в лицо.
Как связан с Эллой Лелик, он мог узнать от Фирсова, задав пару наводящих вопросов в разговоре, и уже мог не сообщать адвокату, что приятель, над которым вздумалось ему подшутить, находится во Владимире.