«Что же делать? Что же делать?!»
– У вас есть яд, мадам Тэйра? – выпрямилась я решительно.
– Это еще зачем?!
– Я пойду им навстречу. Освобожу Огюстена, а потом отравлюсь, чтобы не мучиться долго.
– Ничего глупее в жизни не слышала, – фыркнула колдунья. – Каждый за себя, один Бог – за всех. Ты что, Бог?
– Нет, но если натворила чего, от ответственности не отказываюсь. Не допущу, чтобы человек погиб по моей вине. Уж если судьба мне умереть, то приму смерть без греха на душе.
– Угомонись! – одернула меня мадам Тэйра.
"Пораженная, я захлопала ресницами, а мадам Тэйра прислушалась, подняла палец и… фьють – нас окружил серебристый туман. Когда он рассеялся, передо мной горбилась ветхая старушка в карминовом платье. Уютный дом превратился в замшелую, изъеденную рытвинами пещеру. Тут и там виднелись подгнившие деревянные перегородки, словно мы уменьшились и попали в скорлупу залежалого грецкого ореха.
– Что случилось? Ты меня звала?
– Уговор был, что позову я, внучек, – проскрежетала сердито старуха. – Неслух и шельмец ты, Тити. Вот бы выпорола, да хворостину искать долго.
– Вы хотите сказать, – пролепетала я, – что мы с Этьеном – родственники?
Этьен вытаращился на нас ошеломленно.
– Даже не седьмая вода на киселе. Двадцать пятая.
– Зачем вы так, мадам? – насупился Этьен. – Что я вам плохого сделал?
– Ничего. Но и хорошего не видели. Только обещания пустые да неблагодарность. Во-от такой букет – хочешь суши, хочешь, в чай клади или в метлу связывай. Так что, Абели, девонька, ежели этот удалец станет любви твоей просить, стукни его тяжелым, чтоб под юбку лезть неповадно было.
– И не собирался, – зло сверкнул глазами Этьен.
– Вы хотите сказать, мадам Тэйра, что мне и замуж можно? – взволнованно спросила я. – Лекарь Годфруа говорил, что нельзя.
– Слушай больше, – крякнула старуха. – У этого чернокнижника своя дурь в голове. Наякшался с китайскими колдунами. Век бы мои глаза его не видели! Ты, девонька, выходи замуж, если полюбишь кого, или если даром поделиться захочешь.