Я сглотнула, пораженная:
– Лекарь отправлял его в преисподнюю?
– Ой, что за глупости! – замахала руками мадам Тэйра. – Куда все проще. Дети в определенном возрасте, особливо мальчики – те, что потоньше, почувствительнее, с миром духов проще сообщаются, чем взрослые. Многие так же, как ты, цветные облака над людьми замечают, но с возрастом забывают.
– А что же с Этьеном?"
"– Подлец Годфруа как вернулся от китайских колдунов, на сыне полученные знания испытывать стал. Будто не знал, что опасно. Усыплял Тити, а потом призывал духов и демонов.
Я посмотрела в него:
– Стекло как стекло.
Она протянула другое, закопченное:
– А теперь гляди.
Мир вокруг меня погрузился в вечерние сумерки, лицо прабабки потемнело, словно была она из страны мавров.
– Ой.
– Вот Тити все так и видит.
– И меня? Он видит во мне мавританку? – ахнула я.
– Да не в том смысле, – фыркнула старуха. – Видит он твою беленькую кожу и голубые глаза. Тити ни добра, ни света в нашем мире не видит, все ему плохим, темным кажется. Считай, болезнь такая.
У меня защемило сердце.
– А излечить его можно?
– Не знаю. Не встречала такого. А живу долго. Так что говорю тебе: забудь про порченого. У тебя другие дела в жизни будут. Поважнее.
– Какие дела?
– Границу пересечем, расскажу.
Любопытство разгорелось во мне, но я не стала расспрашивать почтенную старуху – она мудрая, ей виднее. Тем более все мои мысли снова вернулись к Этьену. Как же помочь ему?
– А вы как узнали про Этьена? – не выдержала я.
– Шел как-то Тити, подростком еще, через лес и у моей горы на разбойников наткнулся. Уж не знаю, что бы они с парнишкой сделали, но мы с Шевризетт рядом оказались, – хитро подмигнула старушка.
– А как вы это поняли?
– Так Жан-Мишель, отец его, лет в двенадцать тоже симпатичный был. Почти одно лицо, разве что порыжее. Кто знал, что из того мальчугана подобное свинство вырастет? Власти ему подавай.