Как незаметно бежит время! Но не будем о грустном, – улыбнулся граф Салтыков, принимая из рук слуги инструмент. – Я говорил не о том. Имя Антонио Вивальди вам еще неизвестно, однако не пройдет и пятнадцати лет, как оно прогремит на всю просвещенную Европу. Он будет назван одним из величайших композиторов эпохи. И вы, уважаемые дамы и господа, затем сможете сказать, что узнали его одними из первых.
Вельможа с тростью подле меня скорчил скептическую гримасу. Молодые люди возмущенно зашептались о том, что не видывали подобного лгуна.
Гости мадам д’Эдикур разразились аплодисментами. Я тоже едва не отбила ладони, усиленно продолжая думать о том, как бы подойти к мсьё Салтыкову со своей странной просьбой. Графиня де Клермон следила за мной, словно трехглавый Цербер.
– Дамы и господа, пастораль Кавальери! – объявил мажордом и ударил о паркет жезлом, обвязанным атласной лентой.
Гости расселись на расставленные полукругом стулья, музыканты выстроились перед ними, а граф, извинившись, направился прочь из залы. «Ой, он уже уходит?! Постойте, граф!» – мысленно вскрикнула я. Тот обернулся, бросив на меня выразительный взгляд, а затем скрылся за низко подобранной портьерой. Не раздумывая ни секунды, я кинулась за ним."
"* * *Граф Салтыков стоял у колонны, заложив руки за спину.
– Вы искали разговора со мной, мадемуазель…
– Де Клермон-Тоннэр, – подсказала я и присела в реверансе.
Русский граф посмотрел с интересом:
– Отойдемте к окну. Вам в отличие от меня имеет смысл бояться злых языков.
– Господин граф, у меня есть вещица, которая принадлежит вам, но которая достаточно долго хранится в моей семье. Я бы хотела… – я перешла на шепот и, взмокшими от волнения пальцами начала доставать спрятанный в складках юбки рубин.
Однако граф остановил меня движением руки:
– Сейчас не стоит. Я вижу, мадемуазель де Клермон-Тоннэр, нам определенно есть, о чем поговорить. Но не здесь и не сейчас.
– Когда же, мсьё? – вскинула я на него умоляющий взгляд. – Боюсь, у меня не так много возможностей, чтобы распоряжаться временем свободно. Заклинаю вас…
Господин Салтыков мягко улыбнулся:
– Вы плохо знаете свои возможности, мадемуазель.