Ученица чародея

Как ещё можно было назвать подобное изобилие тонких кружев, атласных лент и изысканных тканей? Здесь было всё, о чем только могла мечтать девушка. На обтянутых серой материей манекенах, имитирующих женские фигуры, идеально сидели платья: белое бархатное с алыми шёлковыми вставками, голубое с нежнейшим газом на цветном чехле, розовое в букетиках роз с крупными бантами на распашной робе.

Пока графиня принимала комплименты от владелицы и целого сонма швей, я с благоговением рассматривала окружающую меня красоту, любовалась волнами шелка и парчи, в мгновение ока разматываемыми из рулонов перед знатной посетительницей.

Я тихонько дотрагивалась то до мягкого муслина, то до ворсистого бархата, то до вышитых золотом позументов на лацканах жакета, висящего у стены, и чувствовала, будто прикасаюсь к святыням. Как же здорово, наверное, менять красивые, никем не ношеные до тебя платья, обсуждать новые фасоны и кружиться в роскошном наряде на балу!

– Нам нужно одеть этого ангелочка поприличнее, – графиня, наконец, обратила внимание льстящих женщин на меня.

 – У нас нет времени на портних. Покажите нам готовые платья. И побольше. В крайнем случае, такие, чтобы можно было быстро переделать.

На немой вопрос мадам Шантильи графиня пояснила:

– И не предлагайте нам ничего простого. Мадемуазель должна выбирать из лучшего.

При этих словах я утратила бдительность и растаяла. Ах, святая Клотильда! Неужели это происходит со мной? Подумаешь, королевская блудница, зато она умеет благодарить за оказанную ей услугу, а не кормить обещаниями и грубить, как Этьен.

Возле меня засуетились служанки и сама владелица салона. Я стояла перед зеркалом, смущенно улыбаясь, расширенными глазами глядя на великолепные одеяния, которые по странной воле случая могли стать моими. Остановиться на том или этом наряде было трудно, но я была готова продолжать примерки бесконечно. Наконец, в зеркале в полный рост появилась разрумянившаяся красавица в лазоревом платье, обрамленном по декольте и манжетам венецианскими кружевами – контрабандными, как шепнула мне на ухо мадам Шантильи.

В корсаже было тяжело дышать, но я сияла от радости, пробегая пальцами по вышивке на узком лифе, по шелковым складкам широкой робы – такого же фасона, как у самой графини – с батистовой нижней юбкой, и верхней из лионского шелка в три яруса с гофрированными рюшами понизу.

Расторопные служанки принесли из лавки обувщика изящные туфельки точно по моему размеру.