Училка и мажор

– Приготовлю завтрак твоему гостю, – сообщила напоследок.

Я же чувствовала себя очень неловко. Не представляю, что там надумала Лара, уже, наверное, нарисовала в своей бурной фантазии все в ярких красках. Но ничего ведь не было! Почти ничего! Пару поцелуев и снятая ночнушка не считаются.

Я думала, что спала.

Хотя жар внутри меня при одной лишь мысли об этом заставлял сердце участить ритм. Я хотела повторения. Только ни за что в этом не признаюсь, даже под дулом пистолета.

Глава 14

После почти бессонной ночи, да еще и с таким внезапным и… бурным пробуждением, чувствовала я себя, мягко говоря, не очень.

Кости ломило, мышцы выкручивало, и больше всего мне хотелось вернуться в постель, чтобы сразу же уснуть часов на …цать.

Больше всего я мечтала о душе, который вероломно занял Гессер, и отчаянно завидовала подруге, что сегодня свободна и может делать до обеда, что хочет. Спать, например, если захочет, может снова лечь. А я вот так поступить не могу, мне на работу. У меня же глаза были словно песком насыпаны, а стоило взглянуть на себя в зеркало, как ужас не за ставил себя ждать.

И мне пришлось воспользоваться раковиной в кухне, чтобы привести себя в порядок. Лара же поставила сковородку на плиту, а сама помчала в свою комнату, бросив, что забыла там мобильник.

Как раз в этот момент из ванной и вышел совершенно довольный жизнью Гессер в одном лишь полотенце на бердах. Противно было смотреть на него, хоть и мимолетного взгляда хватило, чтобы оценить великолепие его фигуры.

И все же… таких отъявленных наглецов еще поискать нужно было.

– Завтрак будет? – подпер он косяк, перегораживая собой пути к отступлению. – Я дико голодный.

– Завтрака не будет, – отключила плиту, отпихнула я его в сторону и протиснулась мимо. – И оденься уже, – окинула его презрительным взглядом.

– А что так? – растянул он губы в глумливой ухмылке. – Не нравлюсь? А еще недавно ты вела себя иначе… А так нравлюсь? – стянул он вдруг с бедер полотенце, оставаясь передо мной в чем мать родила.

Щеки мои невольно вспыхнули, а сама я поспешила скрыться в ванной. И только там позволила себе улыбнуться. Нет, ну каков нахал! Ну кто еще способен на такое? Несмотря на всю злость и раздражение, что испытывала к этому зажратику, порой во мне что-то зарождалось непроизвольное, как вот улыбка сейчас. Гессер не переставлял изумлять, хоть и чаще делал это отвратительно. Но было в нем что-то… не такое как во всех остальных парнях его возраста и положения.