Он готов был кусаться, царапаться, визжать и кидаться чем попало, до такой степени ему было страшно.
И тут случилось удивительное и непонятное для впавшего в ступор мозга Кушнарева. Преследовавший его человек увидел выбегавшего сбоку неизвестного парня и перебросил нож из правой руки в левую. Борька обомлел. Нож! Это же… смерть за ним бежала! В правой руке длинного появился пистолет с толстым набалдашником на стволе. Но парень вдруг резко выбросил вперед ногу, и пистолет отлетел в сторону. Снова мелькнул нож в правой руке убийцы.
И тут появился второй коренастый. Он блокировал удар ноги киллера, перехватил ее в замок и опрокинул его лицом на землю. Еще миг, и эти двое, кем бы они ни были, прижали страшного длинного, но тот снова умудрился развернуться на земле и ударить коренастого ногой в живот. Рывок, и киллер снова на ногах.
Обезумевший от страха Борька увидел пистолет, валявшийся от него буквально в двух шагах.
– Нет! – заорал кто-то совсем рядом.
Выстрела Борька не слышал. Только дернулся в руке пистолет, лязгнул затвор, выбрасывая гильзу, пахнуло в лицо кислым запахом сгоревшего пороха. Орудие из его руки выбили почти мгновенно, а самого повалили на землю, заламывая руки за спину. Сил сопротивляться у Кушнарева уже не было. Не было даже воли к сопротивлению. Он так перетрусил, что на это ушли все его силы. В рот набилась трава, в суставах ломило, а чье-то колено больно вдавилось в его позвоночник.
Понурые оперативники топтались на месте, а капитан Аверьянов выговаривал им за промашку. С трупа не спросишь, труп показаний не даст. Более того, за труп придется отвечать перед начальством. А потом еще и пахать втрое больше, потому что вместе с трупом всегда обрывается ниточка.