– Соглашусь, – кивнул магнат, – временно такое проявление силы неизбежно. А ну как им понравится?
– Кому? Генералам?
– Генералам, жандармам, да и вам – полицейским. Скажете что-нибудь вроде «русский народ надо держать в узде, он не созрел для демократии» и завинтите крышку.
– Михаил Карлович, а вы считаете, что созрел? Я уголовный сыщик и лучше многих вижу неприглядные качества нашего народа.
– А хорошие его качества умеете разглядеть? Не все же воры и убийцы.
Лыков сам много думал над этим, и ему интересно было сверить свои мысли с умным человеком.
– Народ у нас так себе, сказать по правде. Выпить любит, а работать – нет. В большинстве своем. Рядом с лентяями много и здорового, трудолюбивого и незлого люда. Вот только случись беда, пьяницы и лентяи забьют, заклюют работящих. Поскольку наглость агрессивна, и она сильнее доброты. Поэтому уголовные часто побеждают в отдельной стычке. И тогда надо, чтобы пришел такой, как я, и наказал зарвавшееся зло.
Фон Мекк слушал внимательно, он тоже хотел проверить себя.
– Беда в том, Михаил Карлович, что однажды такие, как я, не справятся с бесовщиной. Раз в сто лет зло взрывается подобно вулкану. Оно становится всемогущим. От нас с вами полетят перья. Боюсь, к этому идет.
– И что делать, Алексей Николаевич?
– Бороться. За наших детей и внуков, за страну. Хорошая ведь страна! А досталась дуракам и негодяям. Эта ваша буржуазная республика для русского человека вещь и впрямь непривычная. Традиции легальной политической борьбы, честного состязания за голоса выборщиков пока не устоялись в умах.
– Черт с ними, пусть уходят, – проворчал фон Мекк.
– Вовсе не черт! – возразил Лыков. – Нам же с ними жить бок о бок, они станут нашими соседями. Польша, Финляндия – первые кандидаты на независимость. А дальше могут потянуться прибалтийские народы, кавказские, даже Малороссия.
Делец хмыкнул насчет Малороссии, но промолчал.
– Захотят – надо дать им попробовать. Если у них не заладится, сами к нам вернутся. Главное – не заставлять, не удерживать силой. Иначе язва как с поляками, на столетия, с кровью и взаимной злобой.
– Без Малороссии Россия перестанет быть великой державой! – вспыхнул Михаил Карлович.
– А зачем нам быть великой державой такой ценой? Если оставаться тюрьмой для народов, настоящего величия не достичь.