Когда стемнело, на станции Сылва боевик напал на пристава, выхватил у него из кобуры наган и даже сумел один раз из него выстрелить. Пуля пробила на полицейском шинель. Смехов выскочил было из вагона на площадку, но стоявший там на страже ингуш втолкнул его обратно. Начальник конвоя оторвался от Греся и приказал стрелять. В результате оба арестанта были убиты: Смехову единственная пуля угодила в голову, а в Громе их потом насчитали шесть.
Дознания чрезвычайного происшествия никто не проводил. Помощник пристава написал рапорт, убитых закопали возле полотна железной дороги.
Сыщик недолго ломал голову над странностями дознания. Разгадка лежала на поверхности. Прокурор не сумел «натянуть» Греся на высшую меру, и его решили кончить при попытке к бегству. И правильно сделали.
Но в итоге всех этих поисков Лыков остался без улик. Про бандитскую кассу упомянули лишь трое из десятков осужденных. И все трое мертвы.
"Алексей Николаевич попытался встретиться с фон Коттеном. Но ему ответили, что полковник отбыл в командировку в Прибалтику. Делать нечего. Лыков написал план дознания, положил его в папку с завязками и пошел докладывать Джунковскому.
Генерал и в этот раз был не один, а с Лыкошиным. Товарищи министра выслушали сыщика. Тот предлагал командировать в Екатеринбург двух чинов Департамента полиции и одного штаб-офицера ОКЖ, инкогнито, с особыми полномочиями. Секретное дознание Лыков с Азвестопуло ведут через полицию уездного города. А Запасов привлекает ГЖУ[61] и жандармскую железнодорожную полицию. Задача команды – найти недобитков лбовщины, связанных с террористами, в первую очередь с эсерами.
Дознание начинается с беседы в Перми с губернатором, полицмейстером, начальниками ГЖУ и охранного отделения. И политическая, и общая полиция должны передать командированным на связь свою агентуру. Местные всегда идут на это крайне неохотно, и от генерал-майора потребуется дать соответствующую команду.
Коллежский асессор Азвестопуло легендируется как скупщик украденного с приисков золота.