Почему Уитни спряталась за этой стеной в день пикника и продолжала оставаться замкнутой и отчужденной до этого дня, было загадкой, которую еще предстояло разгадать.
«Дротики! – думал он, улыбаясь про себя. – Стоило бы свернуть ее прелестную шейку!»
После ужина Мартин и леди Энн перешли в смежную гостиную, но, когда Уитни попыталась последовать за ними, Клейтон удержал ее, положив руку на плечо.
– Дротики! – хмыкнул он. – Что за кровожадная плутовка!
Уитни, уже собиравшаяся смягчиться, мгновенно вспыхнула.
– Должно быть, ваша манера выражаться – предмет зависти всех приятелей, – взорвалась она. – За время нашего короткого знакомства вы соизволили сначала назвать меня «наглой бесстыдной девчонкой», теперь я превратилась в «кровожадную плутовку»! Думайте обо мне, что вам угодно, но прошу впредь держать свое мнение при себе!
Сгорая от стыда и угрызений совести, поскольку чувствовала, что заслужила все уничтожающие эпитеты, Уитни старалась вырвать руку, но пальцы его сжимались все сильнее.
– Да что вы имеете в виду, черт возьми? Не могли же вы подумать, будто я хотел оскорбить вас? – И заглянув в несчастные, обиженные глаза, которые она пыталась отвести, но не могла, тихо охнул: – Боже, да вы именно это и подумали, – пробормотал он и, приложив ладонь к ее щеке, заставил посмотреть на него. – Умоляю о прощении, малышка. Слишком долго я вращался в кругах, где модно выражаться подобным образом, говорить все, что придет в голову, и где женщины так же откровенны, как мужчины, с которыми они флиртуют.
Хотя Уитни не имела никакого отношения к тому обществу, о котором он говорил, некоторое представление о нем она все же имела и знала, какие там царят нравы. Неожиданно девушка почувствовала себя наивной простушкой.
– Дело не только в этом, – горячо запротестовала она. – В день пикника вы так… – Она в ужасе осеклась, вспомнив, как самозабвенно отвечала на страстные поцелуи.
– Если вы имеете в виду хлыст, то конечно, – начал Клейтон, недоуменно нахмурившись.
– Не это. Другое.