– Этот молодой человек казался всего лишь глупым и не заслужил такого отпора, и…
Но тут же забыв, что собиралась сказать, Уитни уставилась в пространство, пытаясь вспомнить молодого неудачника:
– У него, кажется, была мелкая, семенящая походка?
– Поскольку меня гораздо больше интересовало ваше лицо, чем его ноги, не могу сказать, – сухо ответил Клейтон. – А в чем дело?
– Теперь вспомнила, почему сказала это, – выдохнула девушка. – Потому что, наблюдая эти мельтешащие шажки, думала о том, как он мне неприятен.
– Не шпионил, – поправил Клейтон – Просто готовился предложить помощь несчастному одурманенному любовью бедняге на случай, если вы насмерть пораните его своим острым язычком.
– Не стоило беспокоиться! Он более чем заслуживал всего сказанного! Забыла его имя, но отлично помню, как он пытался поцеловать меня, а его руки обладали тошнотворной способностью шарить по моему телу.
– Жаль, – ледяным тоном заметил Клейтон, – что вы не припомните его имени.
Из-под опущенных ресниц Уитни осторожно взглянула в зловеще потемневшее лицо и удовлетворенно отметила, что на этот раз ревнует он, а не она. Только сейчас до нее дошло, что, если она разыграет роль тщеславной кокетки и даже немного легкомысленной девицы, он может засомневаться, стоит ли вообще жениться на ней.
– Думаю, лучше сразу признаться, что он был не единственным мужчиной, кто пытался завоевать мою… симпатию и слишком усердствовал при этом. В Париже у меня были десятки поклонников, и все с серьезными намерениями. Даже перечислить затрудняюсь.
– Так позвольте помочь вам, – спокойно предложил Клейтон.
И пока Уитни потрясение смотрела на него, не спеша назвал каждого человека, который делал ей предложение.
– Я не упомянул Дю Вилля, – добавил герцог, – поскольку он все еще выжидает.
Чтобы избежать разговора о Поле, Уитни постаралась затеять спор по поводу пренебрежительного отзыва о Ники.