Повинуясь профессиональному долгу, доктор попытался отвлечь внимание перепуганной пациентки от саквояжа с инструментами и поэтому, поставив его на пол у постели, ободряюще заметил:
– Его светлость герцог Клеймор крайне обеспокоен вашим здоровьем.
Два багровых пятна выступили на высоких скулах девушки.
– Он – само воплощение доброты и участия, – прошептала она сдавленно."
"– Совершенно верно, – согласился доктор Уитком, не в силах поверить, что действительно расслышал некий саркастический оттенок в словах девушки.
– Не нужно! – внезапно завопила девушка, прижимая одеяло к подбородку и злобно оглядывая доктора.
Тот в недоумении уставился на пациентку, но тут же понял, что ее тревожит, и, немного смягчившись, подвинул стул и сел.
– Дорогая моя, – мягко начал он, – мы живем не в средневековье, когда женщина отказывалась обратиться к доктору лишь потому, что тот родился мужчиной.
Он снова попытался откинуть одеяло, но пациентка лишь судорожно стискивала кулачки.
Доктор Уитком пожал плечами, начиная раздражаться.
– Смею заверить, я опытный врач, у которого много пациенток женщин, включая ее величество королеву. Надеюсь, это убедит вас, что бояться нечего, мисс Стоун.
– Но это ничуть меня не убеждает! – выпалила пациентка удивительно сильным голосом для человека, которого терзает мучительная боль.
– Юная леди, – предупредил доктор, – его светлость настоятельно велел мне осмотреть ваше колено и прописать необходимое лечение. И, – добавил он зловеще, – герцог потребовал, чтобы вас удерживали силой, если это понадобится!
– Силой?! – взорвалась Уитни. – Какая невероятная наглость! Хотела бы я знать, кто посмеет сделать подобную…
Она осеклась, ясно представляя, как Клейтон врывается в спальню в нарушение всех законов приличия и благопристойности, прижимает ее к постели, пока доктор осматривает «больную» ногу.
Девушка в отчаянии пыталась найти способ не дать врачу приблизиться к ней. Единственной надеждой оставалась чрезмерная скромность. Она устало прикрыла глаза, но тут же кокетливо приподняла ресницы, взирая на доктора в очаровательном смущении, и начала застенчиво перебирать складки простыни.