– Насколько мне известно, он должен вернуться через пять дней, – сообщила Уитни, гадая, что скажет этот кругленький человечек через неделю, если ей все-таки удастся осуществить свой пока еще неопределенный план побега с Полом.
Клейтон попросил принести пузырек с нюхательными солями, и аптекарь вручил лекарство Уитни, но та, брезгливо поморщившись, отмахнулась.
– Это для мистера Уэстленда, мистер Олденберри, – торжественно объявила она. – Он, к сожалению, страдает меланхолией и головными болями."
"Однако Клейтон воспринял подобное оскорбление своего мужского достоинства язвительной улыбкой, способной хоть кого вывести из себя.
– Боюсь, это правда, – хмыкнул он, властно обнимая Уитни за плечи и притягивая ее к себе в порыве дружеской симпатии. – И намереваюсь продолжать «страдать».
Он тут же сморщился от боли, поскольку каблук Уитни безжалостно вонзился ему в ногу, однако мужественно подмигнул аптекарю.
– Поверьте, мои терзания позволяют добиться весьма немалого сочувственного понимания со стороны моей очаровательной соседки.
– Какая чушь! – взорвалась Уитни.
Клейтон заговорщически улыбнулся аптекарю и восхищенно заметил:
– Она, оказывается, с характером, как по-вашему, мистер Олденберри?
Мистер Олденберри, раздувшись от собственной значимости, согласился, что характер у мисс Стоун всегда был нелегким и что он, подобно мистеру Уэстленду, предпочитает женщин с огоньком.
Уитни, онемев, наблюдала, как Клейтон платит за нюхательные соли, и все-таки уловила почти незаметное движение его руки, поставившей бутылочку обратно на прилавок.
– Вы еще пожалеете об этом, – разъяренным шепотом пообещала Уитни.
– Сомневаюсь, – откликнулся он, провожая ее через улицу.
Элизабет Аштон и Маргарет Мерритон как раз в этот момент выходили из магазинчика – последняя была нагружена пакетами, обернутыми белой бумагой и перевязанными бечевкой.