Что ты ему скажешь?
Уитни раздраженно нахмурилась:
– Очевидно, придется выложить всю правду: как я испугалась, что он может вернуться и поверить, будто, несмотря на его предупреждение, я не подумала отказать Полу. Хотя, честно говоря, нахожу просто унизительным, что приходится мчаться в Лондон, словно он мой разгневанный хозяин. Этот человек появился в моей жизни несколько месяцев назад, и с тех пор я похожа на марионетку, танцующую на ниточках под его дудку. Это я ему тоже выскажу, – решительно закончила Уитни.
– Но поскольку ты так твердо настроена искренне высказать свои чувства, почему бы не признаться также, что испытываешь к Уэстморленду не просто интерес, а нечто большее и готова теперь добровольно выполнить условия брачного контракта? – предложила тетя Энн. – Уверяю, он будет бесконечно рад слышать это.
Уитни, словно обожженная, взметнулась с дивана.
– Ни за что! – запальчиво объявила она. – Учитывая, что Клейтону всегда было все равно, согласна ли я выйти за него, и он нисколько не сомневался в неизбежности нашей свадьбы, не понимаю, почему я должна тешить его тщеславие и объявлять, что готова стать его женой! Кроме того, я еще ничего не решила.
– А я думаю, ты сейчас кривишь душой, дорогая.
Спокойный голос тети перебил Уитни на полуслове, однако девушка, упрямо тряхнув головой, шагнула к двери.
– И если это может облегчить тебе признание, скажу, что, по моему глубокому убеждению, этот человек любит тебя. Может, эта столь очевидная истина потешит твое тщеславие?
– Ошибаешься, тетя Энн, – упрямо пробормотала Уитни.
Элизабет Аштон каждый день появлялась в доме, чтобы сообщить, как идут дела, но к концу третьего дня причин для торжества по-прежнему не было.
– Питер готов сделать предложение не больше, чем десять лет назад! – объявила она, бросаясь в кресло.
Уитни сунула охапку белья в сундук и выпрямилась, в недоумении глядя на подругу.
– Ты уверена?
– Совершенно, – глухо обронила Элизабет.