Клейтон поспешно устремился к ней по бледно-голубому ковру и, не обращая внимания на протянутые руки, крепко прижал к себе мать, нежно целуя в гладкий лоб.
– Ты сегодня еще прекраснее, чем обычно, – заметил он.
Мать отстранилась, с беспокойством изучая темные круги под глазами и глубокие морщины усталости и напряжения в уголках рта.
– Ты болел, дорогой? Выглядишь просто ужасно.
– Благодарю, – сухо ответствовал он, – я тоже в восторге оттого, что вижу тебя.
– Ну конечно, я очень рада тебе, – засмеявшись, возразила герцогиня.
И, прекратив неприятный разговор жизнерадостным взмахом руки, Алисия заставила сына сесть рядом с собой на диван, по-прежнему обеспокоенно рассматривая его осунувшееся лицо.
– Стивен просто в восторге от перспективы провести с тобой целых две недели! Планирует балы, вечеринки и уже сейчас находится в дороге с большой компанией гостей. Сомневаюсь, чтобы ты нашел здесь мир и покой, и, если именно за этим приехал, боюсь, тебя ждет неприятный сюрприз.
– Это не важно, – мрачно бросил Клейтон и, встав, подошел к маленькому столику и налил себе полный бокал виски.
– Где этот негодяй, из-за которого мне выпало родиться всего-навсего нищим младшим сыном? – окликнул с порога Стивен Уэстморленд. Войдя в салон, он подмигнул матери и дружески сжал руку Клейтона. В вестибюле уже слышался гул голосов, и Стивен, кивком показав на дверь, пошутил: – Я уже устал, дорогой братец, изобретать причины твоего отсутствия да еще объяснять их лондонским красавицам, так что привез некоторых сюда с собой, как ты скоро сам увидишь.
– Чудесно.
Клейтон равнодушно пожал плечами.
Голубые глаза Стивена едва заметно сощурились, подчеркнув сходство между братьями. Как и Клейтон, Стивен был темноволосым и высоким, хотя и лишенным ауры властной силы, окружавшей Клейтона. Стивен, однако, казался куда доступнее и дружелюбнее и, как считал свет, в полной мере обладал знаменитым обаянием Уэстморлендов.
Подвергнув Клейтона короткому, но тщательному осмотру, Стивен объявил:
– Выглядишь ты просто отвратительно, Клейтон. Прошу прощения, мама, – с извиняющейся улыбкой добавил он, обращаясь к матери.
– Ты прав, – кивнула герцогиня, – я сама ему об этом говорила.