Томас и два грума удерживали скакуна, пока Клейтон гладил грациозную шею, что-то тихо говоря. Вспомнив, как эта же самая рука ласкала ее грудь, Уитни вспыхнула.
Клейтон поставил ногу в стремя, приподнялся и медленно опустился в седло, стараясь не делать лишних движений, чтобы не встревожить жеребца еще больше. Но, несмотря на все предосторожности, Опасный Перекресток фыркнул и резко взбрыкнул. Тот, кто сидел в седле до Клейтона, был явно ниже ростом, и на какое-то мгновение Уитни показалось, что Перекресток собирается избавиться от нежелательного бремени, пока конюхи удлиняли ремни стремян.
"Резвый скакун ни минуты не мог стоять спокойно и перебирал ногами, готовясь выкинуть новый трюк. Уитни, злорадно радуясь, каждую минуту ожидала, что Клейтон откажется от своей затеи. Но вместо этого он взял в руки поводья, и грумы поспешно отскочили в сторону.
Все внимание Клейтона было сосредоточено в этот момент на норовистом жеребце.
– Легче, легче, – успокаивал он, слегка ослабив поводья.
Опасный Перекресток гневно прядал головой, пытаясь закусить удила и стараясь боком подобраться к ограде, то и дело вскидывая задом.
– Легче, легче…
Клейтон словно гипнотизировал жеребца, а поводья не давали тому выйти из повиновения.
Уитни, широко раскрыв от изумления глаза, наблюдала, как Опасный Перекресток, еще немного побунтовав, смирился и даже проскакал рысью вдоль изгороди… Уши скакуна торчали вперед, и сам он выглядел так, словно наслаждался происходящим и был крайне горд нести на себе такого превосходного наездника.
– Это хлыст, сэр, – весело крикнул Томас. – Бросьте его, и конь успокоится!
В эту минуту Уитни простила Клейтона и постаралась забыть обо всех обидах. Она была слишком хорошей наездницей, чтобы притвориться, будто не поражена увиденным, и потому, не скрывая восхищения, наблюдала, как властно управляется Клейтон с жеребцом.
– Жаль, что разочаровал вас! В следующий раз поищите кого-нибудь другого для своих детских игр!
– Вы настоящее чудовище, – прошипела Уитни, резко размахнувшись.
Хлыст со свистом прорезал воздух и, вместо того чтобы опуститься на плечо Клейтона, врезался в лошадиный бок.