Но осталось совсем немного, как под моим ботинком раздался хруст. Я подхватил девушку и опустил голову.
— Бездна, не может быть!
Внутри появилась сосущая пустота. Я не ощущал запаха, однако точно знал, какое зелье на меня сейчас подействовало. Вот почему Вилайн обратился. Вот почему он не смог совладать с собой. Вот почему сзади прозвучало, полное ненависти:
— Дракон…
— Хансэн? — дернулась к нему Эмилия, вмиг забыв про меня.
По сердцу полоснуло болью. Я и раньше ни на что не надеялся, но не подозревал, что будет настолько неприятно.
Дракон снова взбесился. Он хвостом впечатал ищейку в стену, тот упал, но быстро подскочил на ноги и засунул руку в сумку.
— Нет! — бросился я наперерез и повалил Хансэна на пол.
— Что ты делаешь? — процедил дэ Ритэн, и завязалась борьба.
Спины то и дело касался раскаленный пар. Над головой пролетал хвост неуправляемого дракона. Его когти едва не вспарывали мне кожу, вот только не он являлся главным противником.
Мне удалось вырвать у Хансэна сумку. Получив кулаком в глаз, я все-таки сумел выкинуть ее в окно и обезопасить Вилайна от верной смерти. Вот только сам потерял драгоценные минуты — зверь уже вышел из-под контроля.
Эмилия вдруг громко закричала. Я вскочил на ноги и побежал к ней, в последний момент успев увернуться вместе с ней от выплеснутого столба водной магии.
Вот только не рассчитал силы. Мы вывалились в окно, и в тот же миг в спине появилась режущая боль. Началась трансформация. Я уже не мог с ней бороться.
— Только не бойся, — попросил, прижимая девушку к груди. — Я ни за что тебя не обижу. И закрой глаза.
Миг — и я уже удерживал Эмилию лапами. Она не послушалась. Истошно кричала, звала на помощь, извивалась и в какой-то момент сумела высвободиться. Я нырнул вниз и подхватил девушку, не позволив ей разбиться.
И тут хвост обожгло холодом.
— Увидимся на том свете, животное! — крикнул ищейка и повернулся к Вилайну.
Глава 34. Эмилия
Мир рухнул. Я не знала, на каком свете оказалась. Сердце билось, будто раненая птица об окровавленную клетку. Мысли мельтешили, словно рой диких ос, жаля меня леденящим душу пониманием жуткой истины.