Мужчина запустил обе руки ей за спину и аккуратно, словно створки раковины, развёл в стороны ткань, помогая избавиться от одежды. Нарочито медленно он стащил с неё платье, наблюдая, как вздымается на каждом вздохе очерченная тонким шёлком нижней сорочки грудь с заострившимися вершинками. Комок красной бархатной ткани вместе с корсетом нашли своё пристанище где-то на полу. Вместе с остатками рубашки. Ладони Даррена скользили по шёлковой глади, не пропуская ни единого изгиба стройного тела. Склонившись к груди девушки, он зубами потянул тонкие ленточки, распуская шнуровку на сорочке.
Сердце Дари пропустило удар, когда сперва обнажились плечи, а потом ткань начала сминаться всё ниже и ниже.
Даррен кончиками пальцев провёл по шрамам, оставленным медвежьими когтями, а потом осыпал поцелуями каждый из них.
— Когда всё закончится, ваши родственники, герцогиня, принесут вам свои извинения за «это» так же, как совсем недавно просили прощения у меня.
Дари закусила губу и прикрыла глаза, пряча проступившие слёзы.
Даррен приподнялся и убрал поцелуем солёную капельку, выкатившуюся из-под длинных ресниц.
— Да-а-а-а-ри-и-и… Клянусь, никогда не стану причиной твоих слёз и разочарований… Заморожу, а затем разобью на мелкие осколки каждого, кто только попробует причинить тебе боль, разорву голыми руками, если не дотянусь магией…
Девушка всхлипнула, не сумев сдержать эмоций после услышанного признания.
— Я лучше вызову у тебя другие эмоции и услышу иные звуки, любимая… — Даррен накрыл дрожащие губы девушки очередным поцелуем, но не таким страстным, как ранее. Он вкладывал в каждое прикосновение всю нежность и чувства, которые хотел, чтобы ощутила Дари. А его руки творили что-то совершенно невообразимое с её телом, заставляя остро реагировать на умелые ласки такие точки, о которых она и не подозревала ранее.