Она накинула на нее покрывало с моего дивана и подтолкнула к двери.
— Я был лапочкой, как ты и просила, — улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
Расплатился с девушками, закрыл дверь, налил себе виски и подошел к окну, закуривая. Хорошо!
Глава 4. Макс
В семь утра я уже в офисе. Сонная секретарша недовольно на меня посматривает, но молчит. А что ей говорить? Я предупреждал, что график работы ненормированный. Я, между прочим, за это нехило плачу.
— Кофе мне сделай, — бросил ей и закрылся в кабинете.
Через час появится Федосеев, а в том, что он появится, я не сомневаюсь ни минуты.
Крепкий черный кофе в белой керамической чашке, до блеска отдраенная ложка и пара салфеток легли на мой стол. Девушка, не поднимая глаз, быстро закончила свои дела и вышла из кабинета. Хмыкнул, оценив вид сзади, и принялся за работу, но не успел допить и половину порции утреннего энергетика, как по селектору сообщили, что явился Григорий Альбертович в сопровождении еще какого-то мужика.
— Кто это? — вместо «здравствуйте» поинтересовался у клиента.
— Новый начальник службы безопасности. Он присутствовал при обыске, сможет дать пояснения, если нужно.
— Садитесь, — тяжело вздохнул, допивая уже остывший кофе. — Документы.
На мой стол легла большая кожаная папка на замке, оттуда Федосеев, заметно нервничая, стал выкладывать бумаги. Терпеливо дождался, когда он закончит это таинственное действие.
Сгреб все со стола и стал просматривать, что же он мне принес. Ордер, протокол изъятия — не подкопаешься. Они забрали все документы по сделке и его рабочий компьютер. Грамотный ход, что я могу сказать, но мы тоже не дураки, попробуем отвоевать нашего Федосеева.
— Теперь четко и внятно расскажите мне все от начала и до конца: что вы делали, что говорили с момента, как они вошли в здание и до той секунды, когда они его покинули.
Только вот слушать оказалось особенно нечего. Выяснилось, что они принесли с собой флэшку с записью с камер, но там ничего интересного. Все самое интересное происходило в кабинете, где это чудовище камеры отключило.
Ну не идиот ли?!
Безопасник пояснил, что вели себя грубо, но в пределах закона.