Её потеряла охрана и телефон выключен! Парни быстро сориентировались и нашли, сообщив мне, что моя женщина сидит в кафе с каким-то мужиком. Одноклассник, вспомнил, она ведь пыталась вчера отпроситься. Я запретил.
Невыносимая!
И к моменту, когда Ксюша вернулась домой, я был просто на грани. Злость, ревность, раздражение от того, что она снова не послушала, всё решила сама, хлестали через край. Чуть не сорвался. Но тут малышка шарахнула меня новостью о беременности, окончательно выбив из колеи. Всё, что я смог в этот момент — уйти.
"Я ждал, что он выкинет что-нибудь. Это было предсказуемо, ведь его взяли за жопу и органы стали разбираться с предоставленной мной информацией.
Грохну суку, когда все закончится! Достал! Мне домой надо! Там моя девочка думает, что я испугался, бросил её. Моя маленькая язва беременна!
Ударил ногой по переднему сиденью, за что тут же получил с локтя по морде.
— Ой, упал, — ржет тип, что сидит рядом, глядя, как по моим губам стекает кровь.
— Урою, — не выдержал.
— Да ты сдохнешь раньше, — ржет второй.
Только жестко усмехаюсь. Это мы еще посмотрим.
Меня рвёт на части, кровь кипит. Сжимаю кулаки в наручниках за спиной и закрываю глаза. Нужно держать себя в руках. Иначе будет хуже. Потому я просто дышу. Ровно. Медленно. Н о это нихуя не помогает!
— Нервничаешь? — снова лыбится один из оперов, когда мы подъезжаем по нужному адресу.
— Не советую нарываться…
Смотрю ему прямо в глаза.
— …Ещё больше, — заканчиваю фразу и выхожу из машины, останавливаясь у борта, широко расставив ноги.
В мрачном изоляторе меня кинули в одиночку и оставили наедине с собой.
Плохо! Очень плохо!
Срываюсь и со всей дури бью кулаками о покрашенную в прошлом тысячелетии темно-зелёную стену. Отшелушивающаяся краска летит в разные стороны, кулаки стерты в кровь, а меня все не отпускает.
Трясёт так, что вдох сделать больно! Мне нужно к ней.
А-а-а..... Бля!
Снова удар за ударом и без сил на грязный пол, уткнувшись лбом в согнутые колени. Нужно отдышаться и взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость. Сожрут!
На негнущихся ногах дошел до койки со страшным шерстяным одеялом, на которое даже садиться противно, не то что лечь.