Но все, кто в те страшные годы не скурвился и не загремел на нары, либо покинули этот мир, либо остались семьёй навеки.
Марат открыл папку, быстро пробежался пристальным взглядом по содержимому.
— Замечательно, — щелкнул мышкой, открыл какую-то папку, криво ухмыльнулся, прожигая взглядом чёрных глаз фотографию той самой девицы.
Али нахмурился. Попала дура. Никогда баб не жалел, а эту вот жалко. Правда, и Хаджиев никогда ранее так ни на одну бабу не наводил цель.
— Значит так, — начал Марат, а Али тут же напрягся, словно в позвоночник вогнали деревянный кол.
Балиев кивнул.
— Что-то ещё, Марат Саидович?
— Пока всё. А я, пожалуй, свяжусь с министерством образования. Помнится, у меня там кое-кто в должниках ходит.
Али передёрнуло от того, как нехорошо блеснули и без того темные глаза Хаджиева. Сколько лет на него работает, а каждый раз до дрожи такой взгляд…
__________________________________________________________________
Примечание автора.
Балиев Али, он же Бали (это не опечатка).
Сабуров Самир, он же Сабур (также ошибки нет).
__________________________________________________________________
* * *— Снеженька, милая, — Елена Геннадьевна сложила руки в умоляющем жесте, и мне стало неловко. — Я всё понимаю. Ты одна работаешь, у тебя такая ситуация в семье… Но ты и меня пойми.
Покраснев, казалось, от корней волос до пяток, я опустила глаза в пол. Конечно, я понимала всё. Чтобы с моим Виталиком заниматься, столько сил нужно, знаний, умений. О терпении вообще молчу. Даже я, учитель, не могу с ним справиться.
— Я… Извините меня, Елена Геннадьевна. Так неловко, правда… Я ведь думала, что Петя вам заплатил.
Достала из тайничка нужную сумму и вынесла старушке.
— Знаешь, милая… Я не хочу тебя обидеть, но… Твой муж вообще хоть о чём-нибудь думает? Мог бы на работу устроиться. Где же это видано, чтобы жена так вкалывала, а он на подушечках нежился? — я открыла рот, чтобы защитить Петю, но Елена Геннадьевна оборвала мою попытку властным движением руки.