Хотя разве можно что-либо скрыть от ведьмы? На обратной дороге домой мужчина, отвернувшись к окну, превозмогая себя, выдавливает:
— Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но… Сделай что-нибудь, а? Она же умирает!
— Что ты предлагаешь? Трахнуть ее прямо в палате?!
— Почему бы и нет! У нее vip, вряд ли вас кто-то потревожит!
— А сама ситуация тебя не напрягает?!
— Меня напрягает только то, что она умирает! — буквально выплевывает слова.
— А то, что мы двое ее трахаем, нет?! Это в порядке вещей?! — заводится Игорь.
— Если ей это нужно, то — да! В порядке вещей. Лучше так, чем ее потерять, не находишь?
— Черт-черт-черт! Как же мы вляпались в это, а?
Одной рукой держит руль, второй в отчаянии потирает затылок:
— Околдовала она нас, что ли?
Степан молчит, уставший. Спина вновь противно ноет, и даже на ревность сил не остается, хотя, высадив его у дома, Игорь и возвращается в больницу. И Степану совершенно понятно, зачем.
Игорь входит в палату, Ксения лежит, свернувшись клубком, отвернувшись к окну.
— Решил заняться благотворительностью? — хриплый вопрос.
— Нет, решил избавиться от проблем одним махом! Точнее… Трахом.
— Ты такой милый, — шепчет.
— Все для тебя!
И он молча раздевается, бесцеремонно сдвигает ее с края, ложится рядом. Забирается рукой под футболку, вверх, к груди, сжимает до боли соски, крутит их между пальцев. Одновременно стаскивает с попки трикотажные штаны, не удосуживаясь их снять. Рукой проверяет готовность — влажная.
"Ксению выписывают через два дня. Как же она счастлива оказаться дома! Дел накопилось множество, но она не спешит браться за все сразу, понимая, что за последнее время ее энергетический баланс нарушен настолько, что ставит под угрозу само ее существование.
Она с радостью наблюдает за успехами Степана, который заметно продвинулся в своей реабилитации, и постепенно возвращается к остальной работе. Только одно не дает покоя — Игорь. Он как будто надломился. Ксения отчетливо это видела и… не ведала, как помочь. Первый раз в жизни, наверное.