Вит знает про нее. Значит, видел и в курсе, чем занимается Сайтон. Но что за артефакт нужен брату? Зачем? И, главное, крал ли он до этого артефакт?
Оставшееся до ужина время провожу в своей комнате, собирая по крохам информацию в тех книгах, которые я захватила с собой. Даже думаю попросить принести мне еду в комнату, потому что никого не хочу видеть."
"Но мне везет — ни Сайтона, ни Джера в столовой нет. Только я почему-то чувствую досаду, когда мне приходится одной сидеть за огромным идеально накрытым столом.
Вроде все получилось так, как хотела, но чувствую дикое одиночество без властного присутствия Сайтона. Даже аппетит пропадает.
Вергена сопровождает меня в мою комнату, помогает переодеться. Не дожидаясь, пока она выйдет, решительно захожу через дверь в смежную комнату. Сомневаюсь, что она будет болтать, но теперь она в полной уверенности, что эту ночь я проведу с мужем.
Меня окутывает темнота: свечи не горят, лишь из окна на пол падает тусклое пятно лунных лучей. Конечно, я не особый любитель розового, но интерьер все же подбирала для себя, поэтому в комнате уютно и тепло.
Но я по-прежнему не могу избавиться от ощущения тянущей тоски. Подхожу к окну и смотрю на залитый холодным светом сад, мерцающее пятно озера и бескрайние темные просторы за оградой.
Внезапно воздух в комнате будто раскаляется, тихо хлопает входная дверь, и я, едва справляясь с желанием обернуться, вместе с ударами сердца отсчитываю пять уверенных шагов. Раз, два, три, четыре, пять…
Сайтон останавливается практически вплотную ко мне, но не касается.
Каждая частичка кожи загорается огнем в присутствии дракона. Между нами натягивается нить. Звенящая, раскаленная, такая опасная.
— Ты поверила записке?
Глава 27. Я так умею?
Я замираю, кровь отливает от лица, а из легких будто выбивает воздух. Он узнал? Как? Кто мог рассказать? Ведь конверт же был запечатан!
— Какой записке? — едва дыша, спрашиваю я.
Отсчитываю удары сердца до того, как он ответит.
— Бордеи, — усмехается он. — Причине вот этого всего безобразия в моей комнате.
Мне кажется, такого облегчения я не испытывала никогда. Значит, о письме брата он пока не знает. Но почему мне кажется, что это действительно “пока”?
— А разве не должна была? — возвращаю ему усмешку. — Там же все было настолько красочно и подробно, что трудно не поверить. И потом, это не только твоя комната. Теперь это наша комната.