Когда я нашла описание ритуала, то обнаружила, что охранные чары, не давали вынести книгу из запретной секции. Поэтому пришлось всю ночь перерисовывать знаки и переписывать заклинания.
Высунув от старания язык, я начала чертить на шероховатой каменной поверхности пола символы. Меня передернуло от противного ощущения, что меловая крошка забилась в трещинки на обветренных пальцах, и один символ вышел неидеально ровным. Ничего страшного: один кривоватый символ всего заклинания не испортит!
В конце концов я замкнула круг и, подглядывая одним глазом в книжку, громко произнесла заклинание.
Получилось! Ура! Никакой свадьбы! Пытаясь рассмотреть, какого же зверька мне послали боги, я в предвкушении подошла вплотную к границе и уже перебирала имена, которыми назову своего фамильяра.
Подозревать что-то не то я начала, когда вместо силуэта маленького существа увидела очертания высокого широкоплечего человека. Когда круг перестал светиться, а дым рассеялся, я просто замерла в шоке.
Мужчина так же ошарашенно глядел на меня. А я смогла, наконец, рассмотреть его. Влажные длинные волосы лежали на мощных плечах и тренированных грудных мышцах. Капли воды с них скатывались вниз по невероятно четким кубикам пресса, чтобы исчезнуть в небольшом кусочке ткани, полотенце, — единственном, что было надето на моем… фамильяре?
Неужели я все испортила тем кривым символом?
Я покраснела и судорожно сделала глоток, потому что почувствовала, что во рту пересохло, будто в пустыне.
Я, наконец, перевела взгляд на лицо. Вот не зря горничные болтали, что “у красивого мужика все части хороши”. Мужчина подтверждал этот постулат: волевой квадратный подбородок, высокие скулы, хмурые темные брови и… пламя во взгляде.
Настолько горячее, что мне стало жарко. Но в нем была такая угроза, что сразу после волны жара по телу пробежал табун мурашек.
— Ты кто? — недовольно прорычал мужчина, и его голос прогремел по всему подземелью и потонул в темноте. — На кого ты работаешь?
Ну неприлично же незнакомой девушке тыкать.
— А вы кто? — вырвалось у меня.
— Еще скажи, что ты не знаешь, кто я, и оказался я тут случайно, — раздражение в голосе мужчины усиливалось.
И вместе с этим все сильнее становилось волнение внутри меня, медленно переходящее в страх.