Безвозмездно, искренне и бескорыстно. Только взамен получила совсем не то.
Может быть так оно и бывает, и многие жены московских олигархов спят в кровати, нюхая духи другой женщины. Только я не готова к подобной жизни.
Если это устраивает Панкратову…уж после увиденного в ресторане нет сомнений, что моногамия Ризанова — это что-то на фантастическом, то счастья им обоим.
А я, я снова уеду и надеюсь, наконец забуду эти глаза цвета ночи, что буквально держат в своем плену.
Надеюсь, четко донесла свои мысли и остаток моих московских каникул пройдет спокойно и быстро.
Глава 10
Артур
— Привет, красивая. — смотрел на нее, как впервые.
Настолько сильно отличалась от тех, кто меня окружал. Ни грамма косметики, волосы убраны в аккуратный пучок, а спортивный комплект демонстрировал идеальную, изящную фигуру.
— Ты? — ошарашенно смотрела, хлопая длинными ресницами, а в чистых голубых глазах страх.
Как идиот пялился, не в силах отвести взгляд.
— Я.
Встал с капота машины, двигаясь на девушку.
— Как ты узнал… — начала, но быстро поняла: — Водитель…
— Когда ты свободна?
— Я не понимаю… Чего ты хочешь? — хмурилась, определенно присваивая мне ярлык какого-то больного ублюдка.
Это читалось в глазах.
— Свидание.
— Это…эмм… оплата долга?
— Скорее нет, чем да… — ухмылка сама собой растягивалась на лице.
— Слушай, я, правда, очень тебе благодарна. И я отдам деньги, честно. Стипендия будет через неделю и я перечислю…
— Тшшш… — подойдя ближе, коснулся пальцем ее пухлых губ: — Мне не нужны твои деньги, Красивая.
Глаза мгновенно ставшие еще больше, выражали степень ее недоумения. А я впитывал эмоции, будто до этого не видел ни одной девушки.
— Я заеду завтра в девять часов. — безапелляционно заявил прежде, чем уехать.
Выныриваю из тех воспоминаний, бросая взгляд на фото, что разбросаны на столе. Как она так легко может твердить об обиде на меня, даже не задумываясь о том, какую боль причинила мне. Ведь, если бы не Абрамов, я бы вряд ли увидел ту запись.
— Милый? — стук в дверь напоминает о моей реальности: — Ужин готов, мы тебя ждем.
Катя даже не пытается открыть дверь, потому что знает, она заперта. Пожалуй, это единственное место в доме, где я могу остаться наедине с собой.
— Две минуты.
Убираю ненавистные картинки, сам не понимаю почему до сих пор храню их. И нет, не сижу пялясь на них, как разбитый убогий сопляк, но порой накатывает.
В последнее время слишком часто.
Тот факт, что она здесь, несколькими этажами ниже, буквально рвет сознание.