С Петькой воюет, – заявила она таким тоном, точно всему миру было известно, кто такой Петька."
"Из крохотной прихожей, где женщина домывала полы, виднелась распахнутая настежь дверь в комнату побольше с одним окном. Возле окна письменный стол, за которым восседал крупный мужчина в форме. Он вытирал платком вспотевший лоб и кому-то выговаривал:
– Вот сейчас отправлю тебя в отделение, и будешь там дурака валять в свое удовольствие. Я тебя сколько раз предупреждал? – Тут мужчина заметил нас и спросил, нахмурившись: – У вас что?
– У нас к вам несколько вопросов, – улыбнулась я и протянула удостоверение.
– Что-то срочное? – спросил он сердито, косясь на мужичка, что притулился в углу напротив, взъерошенного, грязного и явно страдающего от невозможности похмелиться.
– Иваныч, – робко кашлянул он, – отпусти.
– Знаю, знаю. Ты мне когда обещал на работу устроиться?
– Так ведь…
– Я тебе сам два раза работу находил, людей за тебя просил, и что?
– Ну, так в запой сорвался, с кем не бывает. Оклемаюсь, пойду на работу. Вот те крест, пойду. А сумку не крал. Хоть бабку-дворничиху спроси, она видела, как я сумку нашел, еще заорала, что это ее сумка.
Предмет спора, ярко-синяя сумка, довольно объемистая, стояла на столе участкового.
– Что сотворил этот страдалец? – решила я полюбопытствовать.
– Этот страдалец, когда с перепоя мается, точно пылесос. Все к рукам прибирает. Вот сумку спер у кого-то и не сознается.
– Да я ее на помойке нашел, в Варварином дворе.
– Видали, еще и врет. Уж хоть бы не врал, когда за руку поймали.
Варварин двор получил название от моста через широкую болотистую канаву Варварку.
Интерес мой вызвал тот факт, что от дома тетки Мещерякова до Варвариного двора две минуты ходу, а в руках у Серафимович, если верить показаниям уборщицы с вокзала, была синяя спортивная сумка.