Нам бы никто не помешал поговорить обо всем в спокойной обстановке. И вот как все обернулось.
Взглянув на часы, я решил, что съезжу на пару часов в офис, раз планам с ужином и разговором не суждено было сегодня осуществиться.
— Роберт Рустамович, — в дверь постучали, и в кабинет заглянула Лиза. — Можно? Я буквально на минутку, — я кивнул, чтобы она проходила. — Я хотела еще раз извиниться…
— Все обошлось, но Полина права, ничего страшного не случится, если Дамира будет кушать из пластиковой бутылочки, — Лиза смотрела на меня красными, заплаканными глазами и нервно теребила край синей кофты.
— Я правда не хотела… И очень испугалась. Вы ведь знаете, как я люблю детей… Сафина она такая хорошенькая… Извините еще раз, что все так нелепо получилось… — плечи девушки задрожали, а на глазах выступили новые слезы. — Мне очень жаль.
— Ну все, — с нажимом произнес я, шумно вздыхая. Никогда не любил женские слезы.
Лиза вышла за дверь, а я отошел к окну, открыл его и потянулся к сигаретам, думая о том, что мне наверное следовало остаться в спальне, и поговорить с Мышкой обо всем вместе с Полиной. Мышка… Я глубоко затянулся и, выдохнув сизую струю дыма в воздух, усмехнулся, испытывая дикое сожаление, что ничего не знал о ней раньше. А еще Сафине совершенно не подходило это нелепое прозвище.
Меня отвлек от мыслей звонок на телефон. Я затушил сигарету, закрыл окно, и подошел к столу.
— Да, Костя. Привет. Ну что там? Есть новости? — сдавил пальцами переносчицу и напрягся всем телом. Тайна Кристины куда и кому она отправляла последний год деньги не давали мне покоя.
— Есть одна зацепка. Сейчас раскручиваю эту версию. Как что-то дельное будет, отчет пришлю на почту.
После разговора с Полиной в больнице я решил сразу пробить на обеих сестер всю информацию. Ну не мог мой отец быть подлым и конченным мерзавцем, каким представила его Полина. Просто не мог! Не верил я в это и пока фактов на руках не будет, каких-либо неоспоримых доказательств, не поверю. Родители обожали Кристину, мать так и вовсе относилась к ней, как к родной дочери.