А вот Бердников сядет, если украл моего ребенка. И мне нужно будет находиться на свободе, чтобы добиться этого.
Охрана у номера не хотела пропускать меня к своему начальнику, но когда я назвал свою фамилию и пригрозил вернуться с ОМОНом, один из них скрылся за дверью, а через пару минут меня, обыскав, провели в президентский люкс. Быстро осмотревшись по сторонам, я заметил Сафину, и до хруста костей сжал кулаки. Она лежала на огромной кровати и не двигалась.
Надеюсь, мерзавец не накачал ее какой-нибудь дрянью?
— Ты что творишь? — я оказался рядом с ним в ту же секунду и схватил за грудки. — Что ты с ней сделал?
— Девочка устала и спит, — спокойным и хладнокровным тоном ответил Бердников, сбросив мои руки. — Я жду результаты анализов, и если мое отцовство подтвердится, то вместе с ней мы сегодня же улетим в Москву.
— Она не твоя дочь!
— А ты что приехал, Роберт? Тебе-то какое до этого дело? Или ты упокоил одну сестру, и решил взяться за другую? — усмехнулся он.
— Сафина. Не. Твоя. Дочь, — чеканя каждое слово, повторил я.
— У меня другая информация. Недавно я увидел Полину с девочкой на улице… Навел справки, и выяснил, что эта подстилка не сделала аборт шесть лет назад! И вот тут-то пазл у меня сложился, когда узнал дату рождения девочки. Если ты не в курсе, у нас с Полиной в прошлом была обжигающая страсть, — хмыкнул он.
— Обжигающая страсть — это изнасилование? — выплюнул я, смотря в лицо Бердникова.
— Эта вертлявая дрянь родила от меня ребенка, хотя клялась, что сделала аборт. Я сам видел бумаги, — он задумчиво потер подбородок рукой и взглянул на Сафину, которая находилась в соседней комнате. — В общем, так, если это моя дочь, я ее забираю.
— Сафина — моя дочь. Ты насиловал в тот вечер не Полину, а ее сестру.
Бердников присел на стул, достал сигарету из пачки и закурил. Смерил меня долгим и злым взглядом.
— Вот скоро все и выясним.