Смотрел в его окровавленное лицо, и не верил, что сделал такое с ним… Если бы убил его на глазах у ребенка, никогда бы себе этого не простил. Пусть Сафине сейчас плохо и она не могла всего видеть, но я бы запомнил такое на всю жизнь…
— Вы обвиняетесь в похищении Валеевой Сафины Аркадьевны и ряде экономических преступлений, — прозвучал жесткий и стальной голос незнакомого мужчины, но я уже не теряя ни секунды, схватил дочь на руки и бежал с ней на улицу.
Малышка тихо стонала на моих руках и повторяла слабым голосом, что ей очень плохо.
— Мы окажем ей первую помощь, — заверила меня медсестра из скорой, когда я передал им Мышку.
Я забрался в машину скорой помощи, не желая оставлять дочь одну. Карим пообещал, что вернется в номер, где сейчас проводили задержание Бердникова, и позвонит мне, когда все закончится. Но пока сам лично не удостоверюсь, что с этой гнилью покончено, а Бердников получит наказание за все, что учинил сегодня, не успокоюсь.
45
Роберт
Сафина все время спала. Я договорился, чтобы ее определили к матери после обследования, и не разлучали с ней ни на секунду. Поговорив с врачом, и убедившись, что жизни моей дочери ничего не угрожает, я направился домой. Мать сходила с ума от волнения и побила мне весь телефон. Все разговоры с Полиной я решил отложить до завтрашнего дня. А сейчас мечтал принять душ, смыть с себя все события безумного дня и лечь спать.
Даже во сне я ощущал напряжение, метался по кровати, а проснулся утром в холодном поту и головной болью в затылке. На сегодня я отложил все дела и направился в клинику. А уже после планировал заехать в участок, и узнать, как обстоят дела с Бердниковым.
— Как она? — спросил я у Полины.
Мышка спала, и сегодня выглядела такой же бледной и слабой, как и вчера.
— С ней все будет хорошо… — задумчиво ответила она, поглаживая маленькую ладошку Сафины. — Только не у нас, Роберт…
Сузив глаза, я посмотрел на Полину внимательным взглядом. Она как будто стала еще худее за эти два дня.