Уж не знаю о чем они вчера беседовали с Быстровым на улице, и наверное лучше не знать, но я едва сдерживалась, чтобы не сказать Шалимову, что я не переходящее знамя, и сама буду выбирать, что будет лучше для нас с Сафиной, но никто другой.
— Мама, это правда не больно? — тихо спросила Сафина, схватив меня за руку, когда я подписав бумаги, направилась с ней в процедурный кабинет.
— Правда, — погладила ее по головке.
— А почему Дамира так сильно плачет? — она смотрела большими глазами на сестренку, которую Лиза укачивала на руках.
"— Она просто маленькая. Ей не понравилось, что ее заставляли открыть ротик. Она же еще совсем кроха и ничего не понимает.
В моей практике случились разные истории: женщины рожали от мужей, любовников, после долго лечения, даже после бесплодия — всякое бывало, но вот сама ситуация с установлением отцовства до этого дня обходила меня стороной. И я старалась не думать, как это унизительно выглядело со стороны, когда молодая девушка в белом халатике, взяв документы, попросил присесть нас с дочкой на кушетку.
— Лиза, иди в машину с детьми, — попросил Роберт, когда мы вышли из кабинета.
Девушка бросила на Шалимова ревностный взгляд, а я лишь усмехнулась. Неужели он и в самом деле не замечал симпатию девушки? Или намеренно делал вид, что не замечал, а по ночам приходил к няне в комнату, давая подпитку ее иллюзиям и мечтам?
— Присядем? — Роберт кивнул на кожаный диванчик у стены.
— Да, конечно, — сглотнув непрошеный комок в горле, согласилась я.
Весь вчерашний день я думала над сложившейся ситуацией, и решила вести себя с Робертом так, как и вела все эти годы. Так, словно он оставался мужем моей сестры, а между нами ничего не изменилось.
— Независимо от результатов анализа, я не оставлю Сафину без помощи. Моя она дочь или дочь отца — теперь не имеет значения. В ней течет наша кровь. Меня и братьев всегда учили с уважением и почтением относиться к женщинам.