Где-то на половине у меня к горлу подкатывает комок тошноты, открываю дверь, меня выворачивает.
Тело окутывает слабость… Нервы, рана и потеря, хоть и не большая, крови сказывается. А ещё я начинаю чувствовать боль в руке. Жгучую. Она словно опухла.
— Да пошло оно всё! — завожу машину и направлюсь в травмпункт зашивать порез.
Глава 57
Вот засранец! Пойти танцевать с Метлой прямо у меня на глазах… Да я тебя… Я тебе устрою жаркую ночь!
Надеюсь, ещё успеваю на вечеринку, которую устроили однокашники в нашем классе.
— Стой, Макс! — перехватывает за руку на лестнице Фролов. — Если ты в класс, то там всё. Продолжение будет у Петрищева. Все уже туда сваливают по-тихому. Ты же тоже поедешь?
Блин!
— Да, поеду. Только Макарову найду…
Порываюсь продолжить подниматься, но Егор крепко держит за запястье. Его уже заметно накрыло. И это не пиво, которое он себе иногда позволяет, а покрепче.
— Ты чего? — смотрю на его крепкий захват, проворачивая в голове способы освободиться.
— Макс, скоро Новый год…
— И?
— Хочу загадать желание, но чтобы оно сбылось прямо сейчас. Можешь?
— Я не Дед Мороз.
— Его должна исполнить только ты…
— Смотря какое? Если слона тебе купить, то извини, ты в пролёте, мне он не по карману.
— Обычное. Обещай, что выполнишь?
— Не нравится мне это…
— Пообещай! — требовательно.
— Хорошо, выполню! — кричу на него.
— Поцелуй меня. На прощание… У вас же с Калининым теперь всё тип-топ.
— Ты хоть понимаешь, что просишь?
— Ты обещала исполнить, — напоминает. — А ты человек слова.
Вот гад! Ну как можно на такое давить. А ещё и предлагать подобное. Но слово…
— Хорошо, — соглашаюсь.
Калинин пока занят с Метлой танцами, так что ничего не узнает об одном маленьком поцелуе.
— Только по-настоящему, с языком, — объявляет Егор и даже не даёт мне возразить, впивается в губы.
Его поцелуй с привкусом чего-то фруктового. Страстный и требовательный.
Прикасаюсь ладонью к его щеке, ощущая кожей небольшую щетину. А мальчик вырос…
Мне кажется, на нас кто-то смотрит. Отвожу голову в сторону и немею.
Гордей…
Он стоит и наблюдает, как я целуюсь с Фроловым."
"Боже, сейчас бы сквозь землю провалиться, только бы не видеть его глаза, полыхающие огнём ненависти.