А искренне, от всей уставшей, пожившей, опытной души радуясь тому, что можно ещё некоторое время побыть рядом, побыть частью этого чудесного потока под названием «жизнь», поделиться знаниями, разделить печали, помочь советом. Очередное неожиданное чувство даже растрогало. Внуков у меня в той жизни не было, не дождался. Наверное, совсем немного не дождался — старший во втором браке был счастлив и спокоен, не то, что в первом. У них с женой были даже глаза похожи, серо-зелёные, только у неё зелёного было больше.
— Что ты топаешь, коровья морда! Разбудишь князя с княгиней! — шипела на следующее утро змеёй на кого-то Домна.
— Утро доброе, хозяйка! Накрой поснедать нам. Кажись, кабана бы съел целиком, с костями, — совершенно мирно проговорил князь. А в конце зевнул, невыспавшийся, и клацнул зубами. К нему, заразительно зевавшему, присоединились и жена, и сын. И громко не щёлкнул зубами только Рогволд, восемью молочными без привычки громко не щёлкнешь. А откуда взяться той привычке в годик к небольшим хвостиком?
Явление в трапезной княжьей семьи-волчьей стаи персонал воспринял по-разному.
— Цыц, дура! Не видишь что ли — князь-батюшка с семейством на заутрок сами пришли! А ну в поварню бегом, дурища! — и зав.столовой, поддёрнув подол, отвесила вывшей толстой бабе окормляющего пинка. Та сорвалась, даже не пытаясь встать на мягкие, видимо, ноги, на четырёх костях в соседнюю от нас дверь, едва не сорвав её, зацепив массивной задницей.
"— Прости, княже, прости и ты, княгиня-матушка! Новая она тут, Маланька-то, вежеству не обучена пока. Но я, дай срок, всех выучу на совесть! — с поклоном доложила Домна. И по тону было ясно — эта обучит.
Всеслав рассказал, что позавчера, по пути с берега в терем, она с Дарёной не то, чтобы подружились, но точно значительно сблизились.