– Дэн в универ только вечером придет, вот мы его и встретим…
– Особенным образом…
– И Машку приведем…
– Как интересно. Ради такого случая отпущу вас на полпары пораньше. Но писать лекцию будете быстро, – пригрозил преподаватель, делая пометочку в уме, что надо будет обязательно посмотреть на этакое зрелище, – благо окна кафедры выходят на крыльцо, да и коллегам рассказать не помешает – нужно же и им позабавиться, посмотреть на студенческие потехи.
– Спасибо! – обрадовались студиозусы.
– Мы ее в аудитории задержим, – шептала Маринка старосте группы во время последней лекции.
– Да, – отвечала девушка, находившаяся в предвкушении «сюрприза». – Только у меня с собой нет никакой домашней работы…
– Попросим наших друзей с ин'яза сделать – они же в инглише хорошо разбираются, быстро сделают, – решила Лида. – Наша Маша клюнет на такое и задержится в аудитории.
– А у меня учебника нет с собой… Идея! В библиотеке возьму! Тогда Мария в аудитории будет списывать, а наши уйдут помогать с «обустройством»…
И три девушки тихонько захихикали, глядя на записывающую лекцию Машу.
"– Ну, вот и доченька нашла свое счастье, – доверительно прошептала Лида сестре, – нам теперь надо «молчелов» подходящих отыскать.
– Ага. Слушай, а почему Князева в нашу сторону так внимательно смотрит?
Лида пожала плечами:
– Мне откуда знать? Она вообще странная бывает.
– Точно, – хмыкнула Марина. – А то я уже не знала, как Машке сообщить эту дивную весть. Представляешь, в каком бы она состоянии была?
Ее кузина согласно кивнула:
– А то, что со Смерчем у нее ничего нет, – явное вранье. Заметила, она с пятницы про своего милашку Ника ничего не говорила? И в пятницу как раз с ним обнималась.
– Точно. Наша подружка – та еще стервочка. Ничего нам про своего Смерча не говорила… Как она его вообще отхватила?!
Да никак я его не «отхватывала», он пришел ко мне сам, по собственной дурной воле и начал очаровывать, очаровывать…
Наверное, то, что сделали с ним его прелестные друзья, – расплата за меня и мои мучения!
«Поздравляем тебя с девушкой!» – было выведено чьим-то каллиграфическим почерком на огромном воздушном шаре, который Смерч держал в руке.