Таких предсказамусов по московским салонам бегало немного, но они были, а разные граждане, обиженные Виктором в разные года, составляли благодарную аудиторию подобных разговоров. Временами болтуны заговаривались и начинали лить совсем уж грязно, после чего следовала воспитательная беседа в органах, и гражданин, проникнувшись духом и смыслом идей коммунизма, начинал рассказывать, как он давно и глубоко любит советскую власть и особенно некоторых её представителей, включая Виктора Петровича Николаева. При этом глаза у гражданина начинали светиться, то ли от энтузиазма, то ли от пережитого ужаса.
Вся эта возня в глубине московского общества, никак не касалась Виктора, потому как ему было наплевать что про него думают в салонах модных дам, и их высокопоставленные любовники. Его карьера и работа никак не зависела от карьерных бюрократов, а всегда ориентировалась на прослойку людей дела которых во властных структурах было немало, и в последнее время всё больше."
"Задумавшись Виктор и не заметил, что уже несколько минут стоит возле машины, а вокруг на расстоянии от пяти метров до десяти, расположились его охранники.
— Поехали. — Виктор сел в машину, и раскрыл ежедневник, и окинув взглядом текущие дела, кивнул сам себе. — Давайте в наше управление, а там определимся.
Тем временем КГБ, которое перестали одёргивать «старшие товарищи» из ЦК, развило бурную деятельность по поиску организаторов нападения, уже проводя обыски по квартирам фигурантов, и ведя следственную работу круглосуточно. Работали даже с сослуживцами Рубиекса вышедшими в отставку, но знавшими его в определённые периоды жизни.
Сам Рубиекс активно сотрудничал со следствием, вспоминая даты, места встреч, и лица агентов с которыми контачил. Ему и так и так грозила смертная казнь, но путь к ней мог быть очень разным. В том числе и крайне неприятным.
И естественно сотрудники КГБ, поделились с Судоплатовым фамилиями иностранных кураторов и фигурантов этого дела, так что некоторых пришлось актировать буквально сходу, без всяких предварительных ласк.