Глаза кузнеца загорелись. Он тут же представил, как улучшится тяга в горне, как быстрее будет разогреваться металл, сколько времени и сил удастся сэкономить.
— Это дело хорошее, — кивнул он. — С таким вентилятором можно будет и температуру повыше поднять, а значит, и сталь лучше проковать.
— А ещё, — продолжил я, — есть у меня задумка сделать пневмопресс для выковки металла, чтобы не молотом бить. Устройство само будет плющить раскалённый металл.
При этих словах Савелий Кузьмич аж привстал на стременах.
— Это ж какое дело будет! — воскликнул он. — А ведь можно будет и фигурные детали делать, если штамп под пресс подставить. И всё одинаковое, ровное!
Он явно уже представлял, какие возможности откроются с таким устройством. Сколько изделий можно будет создать.
Я заметил его воодушевление и кивнул:
— Как буду у себя делать, оставлю чертежи и позже передам тебе.
Кузнец поблагодарил меня коротким, но ёмким кивком. В его благодарности не было ничего лишнего — только искреннее уважение одного мастера к другому.
Лошади шли мерным шагом. Копыта глухо стучали по мёрзлой земле. Вдали уже показались первые избы Уваровки, из труб которых поднимался дымок.
Савелий Кузьмич помолчал некоторое время, обдумывая что-то, а потом снова заговорил:
— А станок токарный для дерева, — вернулся он к нашей теме, — что ещё на нём можно делать, кроме кубков этих?
— Ну, вот представь, допустим, — начал я, жестикулируя свободной рукой, — сделать стол или стулья с резными ножками, которые будут все одинаковые и идеально ровные.
Савелий Кузьмич задумался. Было видно, как в его голове рождается образ, как он мысленно представляет себе эти столы и стулья, как примеряет новую технологию к знакомым ему вещам.
— Да, должно быть красиво, — произнёс он наконец.
— Именно, — подтвердил я. — И главное — точность. Человеческая рука, как ни старайся, всё равно даст погрешность. А с помощью станка можно добиться такой точности, которую раньше и представить было сложно.