И я понимала его – да, с одной стороны, Маслова была маленькой противной ведьмой, которая пыталась приворожить его и даже пошла на то, чтобы отправить нас в зазеркалье. Но с другой, он знал Полину много лет как хорошую девочку-отличницу, а потом долгое время считал, что влюблен в нее.
Я взяла под столом его ладонь, крепко сжала и положила себе на колено, в ответ Ярослав благодарно посмотрел на меня, словно говоря спасибо.
Наше странное совещание длилось несколько часов. Маги инструктировали нас с Яром, как вести себя в городе и что делать в случае опасности, а мы молча слушали их.
Когда мы все направились на выход, меня вдруг остановил дядя Тим.
– Останься, поговорим, – велел он мне тоном, которого просто невозможно было ослушаться, и я вдруг подумала про себя, что, возможно, этот человек просто не умеет разговаривать по-другому.
– Не используй браслет, – сказал он мне, сидя напротив, когда мы остались в одиночестве.
– Восьмой раз, – только и ответила я.
– Ты о чем? – не понял дядя.
– Восьмой раз за сегодня в той или иной форме я слышу о том, чтобы я не смела использовать браслет, – усмехнулась я. Мне вспомнилось, как я парила в воздухе, а потом – как неоновая молния, посланная вредным Арнольдом, отразилась от меня. Тогда ведь я ничего не делала даже.
– А если браслет сам захочет меня защитить? – спросила я.
– Ты активировала его небольшую часть, – нехотя сказал дядя, – поэтому он будет выполнять свою основную функцию – защитную. Начнет отражать любые магические воздействия, направленные в твою сторону. При этом он все так же будет оставаться невидимым для других магов. Но если ты активируешь его хотя бы наполовину, станешь настоящей приманкой. На тебя откроется охота. Помни об этом каждую минуту.
– Наверное, вы тоже помнили об этом? – вдруг спросила я.
Дядя Тим положил обе ладони на холодный стол, глядя на меня из-за стекол своих очков.
– Я жалею, – вдруг сказал он. – Жалею, что втянул тебя в это, Настя.
– Знаете, сколько раз я задавалась вопросом, зачем вы это сделали? Вам нисколько не было жаль меня? Я всегда казалась вам игрушкой? Пешкой, которой можно пожертвовать? – спросила я. – Спрашиваю это без обиды или злости. Теперь мне просто интересно.