И думают до сих пор, – кинула она странный взгляд на Ярослава. – Необщительная, странная, скованная девчонка, которая иногда начинает разговаривать сама с собой. Психопатка, от которой нужно держаться подальше.
– Да ладно тебе, – как-то неуверенно сказал Зарецкий. – Никто так о тебе не думает. Кроме некоторых альтернативно одаренных, которые презирают весь мир, – добавил он, и я вспомнила Илью из его группы, который издевался над Мирой – не зря я вылила на него кофе.
– Мира, это ведь ты Доброжелатель? – спросила я, вдруг вспомнив странную записку, которую получила в университете, когда была в теле Ярослава.
– Да, это я, – кивнула она. – Хотела поговорить с вами, Анастасия Владимировна, а вы сказали, что после пар. Ну, я и написала записку о встрече около библиотеки. Только вы тогда разговаривали с Полиной Масловой.
Точно! Тогда я подумала, что записку написала она. Вот же черт!
– Разве ты не Ярославу написала записку? – спросила я.
– Вам. Когда вы были в его теле, а он – в вашем, – тихо-тихо ответила Мира и вжала голову в плечи, словно боясь, что мы начнем бить ее за такие слова.
Воцарилось напряженное молчание. Нас с Яром словно током ударило – мы недоверчиво смотрели друг на друга так, словно видели впервые.
«Откуда она знает?» – спрашивал его ошарашенный взгляд.
«Без понятия», – отвечал мой.
– Так, хорошо, – хриплым голосом ответила я. – Предположим, так и было. Но откуда тебе стало известно об этом?
– Сказал дух, – призналась Мира. – Дух, который знает вашу тайну.
Я встала со своего места и села рядом с девушкой – так, что, если бы она захотела встать и уйти, я бы схватила ее и не дала ей этого сделать.
– Рассказывай, Мира, – сказала я ей, – рассказывай все. Иначе…
– Не пугай ее, – перебил меня Ярослав.
– И не собираюсь. Я всего лишь хотела сказать – иначе мы сами обо всем узнаем.
Почти полминуты Мира собиралась с духом, а потом начала тихим, звенящим, как весенние ручьи, голосом:
– Я вижу их с самого детства – тех, кто живет рядом с нами в призрачном мире.