– Ты не могла бы ехать молча? – с предостережением спросила я.
– Я всего лишь хотела помочь тебе поверить в волшебство, – повернулась ко мне подруга. Или бывшая подруга? – Ты же сама так хотела увидеть его.
– Перестань, – нахмурился Меркурий.
– Магию? – по-доброму усмехнулась Агата. – Да без проблем.
Не знаю, что она сделала, не знаю, что случилось с законами физики, не знаю, как вообще может такое происходить, но стоящий на подставке пустой стаканчик из-под кофе вдруг поднялся в воздух и, пролетев между головами Алены и Агаты, опустился мне на колени.
Это и есть магия?..
– Я обладаю силой яви, – пояснила Агата, будто бы это что-то могло мне сказать.
Около получаса мы петляли по безлюдным улицам, после пересекли Монастырский остров, который навевал на меня тревогу, и помчались вперед по пустынной дороге, которую с двух сторон обступил лес.
Я никогда не вспоминала это место – с ним у меня не было связано ни единого хорошего воспоминания, по крайней мере, мне так казалось. В тот момент, когда мы проезжали по главной дороге и я заметила высокий забор, за которым скрывалась территория Реутовых, мне стало нехорошо. Мне вдруг на мгновение показалось, что меня везут отцу, отдадут ему и заставят всю жизнь провести в его огромном и тщательно охраняемом доме, даже стены которого пропитаны отвращением ко мне.
Но, разумеется, мы проехали мимо, и меня отпустило.
О чем я думаю, когда Ярослав в беде? Идиотка.
Машина заехала на территорию незнакомого мне изящного особняка в английском стиле – нас пропустили, едва лишь увидели, и я сделала вывод, что Агата часто бывает в этом месте.
– Почему именно я? – спросила я уже перед тем, как покинуть машину. Этот вопрос мучил меня.
– Не знаю, – отозвался Меркурий. – Я всего лишь тот, кто охраняет браслет и его хозяина. Возможно, потому что ты – его племянница. И, Настя… – вдруг сказал он.
– Что?
– То, что я делаю, тебе во благо. Поняла?
Я нахмурилась и, ничего не отвечая, вышла из машины, ежась на сумеречной прохладе.
Мужчина в костюме – видимо, охранник, провел нас в дом, в котором не светилось ни одно окно, будто бы в нем никого не было.