Спустишься завтракать, - непререкаемым тоном велит он, и я радостно соглашаюсь. Утыкаюсь носом в подушку и чувствую, как губы растягиваются в улыбке. Так, как Герман, обо мне не заботился никто. Ни родной отец, ни Нур. Еле-еле справляюсь с порывом броситься прямо сейчас в квартиру этажом ниже. Заколотить бы в дверь кулачками. А когда сонный Лиманский появится на пороге, с визгом броситься ему на шею. Но нельзя. Нельзя!
Закутавшись в одеяло, пытаюсь уснуть. Но куда там! Теперь на смену страхам пришли мечты и фантазии.
Уже под утро я проваливаюсь в сон и просыпаюсь от резкого звонка будильника. Раскалывается голова, и невозможно разлепить веки. Еще бы поспать. Но встаю, сделав над собой усилие. На работу нельзя опаздывать. Тем более в первую смену. На подгибающихся ногах волочусь в ванную, а вернувшись, раздумываю: может, обойтись без завтрака, а поваляться минут десять.
- Быстро спускайся, - шутливо ворчит Герман. – Не то позавтракать не успеешь.
- А ты? – усевшись за стол, улыбаюсь во все тридцать два. – Так рано поедешь на работу?
- Нормально все, - кивает он. – Отличный повод поработать в тишине. В обед приеду в клуб. Поплаваю немножко. А потом мы с тобой пообедаем…
- Конечно, - во все глаза смотрю на любимого мужчину.
- Ешь, давай, - командует Лиманский, ставя на стеклянный стол тарелки с омлетом и нарезкой. – У нас мало времени.
- Да, - снова соглашаюсь я и тянусь к Герману с поцелуем. Сама! Первая! Да спаси меня Аллах!
Он довольно накрывает мои губы своими и ласково ведет ладонью по шее.
- Алина, - бурчит, отстраняясь. – Еще минута, и мы никуда не пойдем.
- Почему? – бросаю наивно.
- Отнесу тебя в спальню и больше не отпущу. Хрен с этой работой.
- Я не могу, - шепчу, пунцовея. И под веселый смех Лиманского опускаю голову чуть ли не в тарелку."
"- Я подумал о свадьбе, - самодовольно заявляет он. - Из-за Софьи Петровны мы расписаться до конца года не сможем. Ты же захочешь обязательно, чтобы она поприсутствовала.