Не было никакого насилия. Хотя порой я думаю, что лучше бы оно было, мои родители в этом случае смогли бы легче перенести этот стыд… Ну а теперь все считают Изабель умершей. В Йорке в то время была эпидемия скарлатины. Мы не болели, но решили выдержать карантин, чтобы не привезти инфекцию домой. Когда же пришло время возвращаться, то Изабель уже знала, что беременна. Мы решили, что я вернусь в Хартфордшир одна, а она будет считаться «жертвой эпидемии». Шло время, от нее не было никаких известий. Люди видели, что при упоминании о ней у нас на глазах появлялись слезы… – Рэйчел на время замолкла, но потом продолжила: – Сильвия до сих пор считает, что ее сестра умерла.
– Я догадываюсь, почему именно мне Уильям рассказал эту историю. Он как бы предупредил меня, что если я доставлю тебе такие страдания, на какие обречена Изабель, то буду иметь дело с ним.
Рэйчел задохнулась.
– Неужели тебе не приходило в голову, что мы можем зачать ребенка в брачную ночь? – улыбаясь, спросил Коннор.
– Конечно, я знаю… о риске. Но неужели Уильям решил, что я могу…
– Он не в тебе сомневается, а во мне.
– Мой отец будет счастлив иметь такого сына, – сказала Рэйчел и вдруг добавила: – А вы, сэр, поставили себя в неловкое положение…
– Да?
– Ты сказал, что мы помолвлены. Сказал при свидетелях.
– Но также при свидетелях я сказал, что никогда больше не соглашусь на помолвку.
– Ты назвал меня своей будущей женой, подарил мне свадебные подарки.
– Я решил обмануть тебя. И замкнуть круг. Я дам объявление в газете о нашей свадьбе в конце недели, а потом сбегу от тебя. Тебе будут сочувствовать, а меня станут презирать. Мы будем квиты. Ты можешь забрать документы на Уиндраш. Я не стану ничего оспаривать. И на этом завершим нашу историю.
– Да… Я понимаю… Завершим нашу историю… – Рэйчел говорила сквозь слезы.