– Месяц назад он прислал мне стихи, хотя не подавал о себе вестей вот уже более трех лет, со дня расторжения нашей помолвки.
– Как мило, что он помнит о твоем увлечении английской поэзией.
– Но он прислал мне стихи вовсе не Вордсворта или Китса, а свои собственные. Оду, в которой сравнил меня с мраморной статуей, воспевая мою красоту…
Люсинда крепко сжала губы, с трудом сдерживая смех.
– Думаю, он не прочь увидеть тебя наяву в тоге.
– Скорее, он предпочел бы увидеть меня и без этого наряда. Глупый! Почему бы ему прямо не сказать об этом?
– Рэйчел! Неужели ты могла бы… согласиться на такое предложение?
– А почему бы и нет? Брак, по-моему, слишком переоценивают.
– Боже! Никогда не предполагала, что ты способна на подобное! – разволновалась Люсинда. – Прошу тебя, не излагай свою теорию Джун. Ты ведь знаешь, что она воспринимает каждое твое слово как разумный совет, как указание к действию.
– …панике, – закончила за нее Рэйчел. Бестактный намек подруги на ее побег от жениха нисколько не обидел Рэйчел. – О, Джун совсем другая, – сказала она, обмахиваясь веером. – У меня нет опасений по поводу брака Джун. Я ведь потратила целых три месяца, чтобы его устроить…
– Столько же времени тебе понадобилось, чтобы устроить и мой брак с Полом, – напомнила Люсинда.
– Да, столько же… Моя беда в том, что я подчас жертвую своими интересами ради других.
Несколько минут подруги сидели молча, глядя на прогуливающихся под зонтиками дам.
– А тот первый джентльмен, Рэйчел… ирландский майор…
– Кто? – резко переспросила Рэйчел, будто раздраженная тем, что подруга затронула запрещенную тему. – А, он, – вздохнула она.
– В таком случае… взгляни налево и освежи свою память, – посоветовала ей Люси.
Рэйчел с любопытством повернула голову.
Улыбка застыла на ее губах. Она не могла поверить своим глазам!"
"Что она почувствует, доведись ей вновь встретить этого мужчину? – часто спрашивала себя Рэйчел. Прошло шесть лет, и казалось совершенно невероятным, что их пути когда-либо пересекутся вновь.