За игорным столом выигрывали и проигрывали целые состояния.
Рэйчел взглянула на большое окно, выходившее на подъездную дорожку, и увидела одинокую фигуру отца. Несколько дней назад она сама вот так же стояла в ожидании отца, вглядываясь в даль. Тогда она не могла даже предположить, что он принесет столь ужасное известие. Сейчас Рэйчел была уверена: отец прекрасно понимает, что она уезжает с намерением исправить совершенную им ошибку.
Около экипажа Норин прощалась со своей сестрой Мэри. Похлопав ее по спине, она слегка подтолкнула ее, и Мэри послушно побрела по гравию к дому.
Карета резко сдвинулась с места, и Рэйчел инстинктивно повернула голову в сторону дома. Отец поднял руку на прощание, и Рэйчел невольно помахала ему в ответ, но улыбнуться не смогла. Это было выше ее сил. Вскоре карета уже ехала по каштановой аллее, и Рэйчел потеряла отца из виду.
Эдгар Мередит долго смотрел вслед карете, исчезнувшей в пышной зелени деревьев.
– Удачи тебе, моя любовь.
– Я подожду.
– Думаю, это неразумно, мисс… Мередит, если я не ошибаюсь.
– Нет, не ошибаетесь.
– Мисс Мередит, я не знаю, сколько времени будет отсутствовать лорд Дивейн.
– Он должен вернуться сегодня?
– Да, сегодня. Но когда – я не знаю. Вчера, например, он отсутствовал с полудня до полуночи.
– Ничего, я подожду. Можно мне сесть вот здесь? – Рэйчел указала на стул с высокой спинкой, стоявший у стены.
Дворецкий лорда не выказывал оптимизма по поводу скорого возвращения своего хозяина, надеясь, что Рэйчел все же уйдет. Не допускать в дом нежелательных гостей – вот обязанность, с которой Джозеф Уолш, дворецкий, всегда старался справиться.
Джозеф вот уже несколько лет состоял на службе у Коннора Флинта. Он сопровождал лорда повсюду и не раз бывал в Уолвертоне (огромном имении в Ирландии), но не мог припомнить, что когда-либо встречал эту даму среди друзей или знакомых своего хозяина. Он был уверен, что в этом доме она появилась впервые.